На втором часе перелета стали попадаться разрозненные облачка, поначалу радостно пушистые, к третьему часу выстроившиеся плотным стадом по левому борту, над океаном. Отара недобро рассматривала мельтешащую перед ее носами «былинку» и постепенно серела от неудовольствия. Приказал сделать горизонтальную «скобку», вильнув в сторону берега.

Детали побережья стали видны лучше, но начало потряхивать на восходящих потоках воздуха, нагреваемого от земли стоящим почти в зените солнцем. Отара порычала на нас далеким громом и поползла вслед, перебираясь через прибрежную полосу. Приказал тянуть «Аиста» еще выше. Бог с ней, с картографией.

Одиночные облачка в голубом небе, как снежные сугробы. В них так и хочется «завалиться», посмотреть, как вихри винтов взбивают и скручивают пухлую «вату». Отара облаков это уже будто плотный «снегопад». Вроде не очень опасно, но ничего не видно. А вот «злая» отара — это лавина, от которой желательно быть подальше. По крайней мере, для низко и медленно летящего «Аиста».

Преддверие такой лавины нас нынче и болтало. Ветер выныривал из-под туч, и бил со всех направлений. Самолетик трепало, как шарфик в пасти терьера. Не ведаю как царевич, но у меня даже кальсоны взмокли, пытаясь угадать, куда в следующий момент завалится «Аист». Кстати, угадывала чаще всего та самая точка, на которую надето нижнее белье.

Благо мы прорвались через вдающийся в берег «мыс» стада облаков буквально за двадцать минут, оставив большинство неприятностей за килями. Лети мы выше пяти километров — вообще бы никаких неудобств не встретили. Но нам так высоко не влезть. Надо думать над дополнительным наддувом двигателей и кабины, над винтами изменяемого шага, над навигацией… много еще, над чем думать.

Турбулентности постепенно стихали, впереди вновь было относительно чистое небо, испятнанное одинокими сугробами. Видимость стала хуже — землю затягивала дымка. Решил вновь снижаться и поворачивать к побережью. Теперь и заблудиться можем.

К четвертому часу полета начал греться левый двигатель. Пока ничего опасного, но правый у нас явно холоднее. Зато курсант углядел в океане черточки кораблей. Точнее, он сообщил о канонерке, а потом мы снизились еще, и прошли зигзагом, пересчитывая участников регаты и покачивая крыльями. Канонерка выбросила малюсенькое облачко, приветствуя. Будь у них не все хорошо — пустили бы красную ракету.

Гонка растянулась на девять минут полета, то есть, километров на двадцать. Гребные каноэ шли довольно плотной группой в хвосте, а вот парусники растянулись значительно, еще и разбредясь по широкой полосе прибрежных вод. Все кэчи так и не увидел — то ли проглядел, то ли разбрелись они шире, чем думал. Осталось только поверить канонерке, что у них все нормально.