--Ну, это-то мне просто. Не такое делала.

 --А не сказать ли, что тётка христианка? - вслух подумал Барс.

 --Зачем? - не понял Волод.

 Акела уловил замысел друга мгновенно.

 --Тогда кто-то из "синих" обязательно увяжется с Лаской, чтобы тётку исповедать. Золотая твоя голова, Василич. Мы его самого тут так исповедаем...

 --Ну, тогда чего сидим? - женщина сдёрнула с крючка одёжку, - пошли. Негоже как-то Великой Кнезине по городу ночью без свиты ходить, ещё примут за кого не того.

 Через полчаса она торопливым шагом уже подходила к воротам терема.

 --Чего надо, тётка? - окликнул её молодой стражник.

 --Голубчик, как бы мне Ласку повидать, которая вам стирает?

 --А пошто она тебе?

 --Тётка её соседка мне. Занедужила она, вот и попросила меня за племянницей сбегать. Ну как преставится, всё, какая-никакая родная душа.

 --Это да, - согласился парень и крикнул вглубь двора, - Ровдуга, кликни Ласку, тут к ней пришли. Тётка у неё захворала.

 --Сейчас, - отозвался мужской голос.

 Минут через пять к воротам подошла та самая "кулёма", которая совсем недавно "искала кухню" в палатах Ставра.

 --Ну, артистка - хмыкнул про себя Акела. Всю сцену они наблюдали с тёмной стороны улицы, стоя под огромным развесистым дубом. Любослава без разговоров подхватила её под локоток и отвела в сторонку. Они о чём-то пошушукались, после чего Ласка вернулась к воротам и обратилась к стражнику.

 --А... этот... как, бишь, его? Тятя который..

 --Какой тятя? - с беззлобной усмешкой спросил тот.

 --Ну... Ага! Христианин который...

 --А, отец Афанасий, - сообразил парень, - а на что он тебе сдался?

 --Да тётка-то её в Христа верует, - поспешила пояснить Любослава, опасаясь, что Ласкин спектакль затянется надолго. "Кулёма" обрадовано закивала, поддакивая. Ещё минут через пять-семь появился старый знакомый, отец Афанасий.