А на суше-то что могло твориться! Шестидесятые годы – это время уже не нарезных дульнозарядных штуцеров, а игольчатых винтовок, заряжаемых с казенной части патронами. Со скорострельностью в 10–12 выстрелов в минуту. У французов – великолепное игольчатое ружье Шасспо. У пруссаков – ружье Дрейзе. И с чем тогда пришлось бы противостоять таким противникам русскому солдату? Опять с гладкоствольными ружьями и с дульнозарядными винтовками? А ведь 1860-е годы – это появление у французов предтеч пулемета, скорострелок-картечниц с крутящимся блоком стволов. Они действовали так же, как современные «чейн-ганз» на американских боевых вертолетах. Просто сейчас блок стволов крутит электромотор, а тогда роль двигателя выполнял солдат, вращавший специальную ручку сбоку картечницы. Но уже тогда французы и англичане могли обрушивать на русских солдат струи пуль! И чем все это закончиться могло? Нет, слава Богу, что Запад ударом своего военно-промышленного кулака вправил мозги русской элите десятью годами раньше…

К чему это я? Думал было продолжать книгу, но вдруг догадался: да ведь читатель нынче новый. То, что нам, выпускникам советских школ и вузов, было понятно без объяснений, новому читателю «бело-сине-красных» времен уже невдомек. Нас-то еще диалектическому да историческому материализму учили, а его – нет. Сегодня многие искренне недоумевают: а чего это Калашников так уповает на новые технологии? Как, мол, новые виды строительства могут изменить жизнь и общество? Ну, типа, изобретут что-то – так ведь все те же чиновники и толстосумы этими изобретениями воспользуются.

Не воспользуются. Не сумеют. И даже если профинансируют такие изобретения – сами себе могилу выроют. На примере Крымской войны хотел показать вам: технологии следующей эры всегда кардинально меняют общество, в котором появляются. Они требуют новых отношений внутри социума. Они приводят к тому, что целые отряды старой элиты теряют прибыли и влияние и поднимают к вершинам власти другую элиту. Когда-то технологии индустриального мира отобрали главенство у крупных землевладельцев и николаевской бюрократии. Они выдвинули на авансцену фабрикантов и финансистов. Точно так же технологии Нейромира, введенные в реальность позднего СССР (или РФ), отодвигают на обочину чиновничество, нефтяников с газовиками, старый генералитет, капитанов прежней промышленности, требующей больших затрат энергии, сырья и человеческого труда. На первый план выдвигаются исследователи и изобретатели, системные интеграторы, творцы смелых проектов, метапредприниматели. Огромную роль начинают играть мастера организационных технологий и те, кто занимается «человекостроением», – работники школ и вузов.