– Мое настоящее имя Франсуа Логран, – представился он, – в свое время я тоже служил в Академии и занимался изучением античной и западной средневековой Европой. Пару раз выполнял задания Патруля и всегда успешно, но в этот раз, в этой дикой стране все сразу пошло наперекосяк.

Франсуа умолк, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Успокойтесь. Может, вы чего-то хотите?

– Если можно, то чего-нибудь покрепче вашего целебного отвара, – срывающимся голосом, произнес Франсуа.

– Вам нельзя спиртное. Приступ болезни может повториться. Во второй раз вы можете попросту его не перенести. Как часто такое с вами случалось?

– Сначала редко, а затем все чаше и чаше и более длительно. Сколько я уже здесь?

– Три дня.

– И все же, если можно, я бы хотел повторить свою просьбу.

Алексей пожал плечами, но перечить не стал. Кликнув Волчонка, он распорядился, чтобы тот принес кувшин хмельного меда и захватил чего-нибудь перекусить. Первую чарку Логран выпил залпом. Немного помолчав и повторив еще раз, он начал свой рассказ:

– Специалистов по древней Руси всегда не хватало в Патруле. Этот дикий и необузданный край с суровыми нравами всегда отпугивал желающих. Мне всегда не хватало в жизни романтики и остроты ощущений и, когда мне предложили эту миссию, я не минуты не колебался перед выбором и согласился с радостью.

Мне с моим напарником поручили разыскать в этом времени драгоценный крест Иоанна Грозного, в котором был устроен синхронизатор времени для изучения более подробного исторического периода. Под видом купцов, нас забросили в конец XVI века. Прислушиваясь к совету, который мы получили в Академии, мы начали свой поиск с города Углича, сразу после смерти царевича Дмитрия. Однако толи подвела нас неосторожность в расспросах, толи мы были недостаточно подготовлены, но в самом начале пути нас поджидала неудача. Меня и моего товарища схватили люди Годунова, присланные из Москвы разбирать обстоятельства смерти царевича. Тогда многие Угличане попали под горячую руку. Чтобы остановить распространение ненужных слухов, одних казнили, другим резали языки и отправляли в Сибирь, в земли только что отвоеванные у татар. Стараясь не провалить свою миссию, мы попытались откупиться, но только ухудшили и без того незавидное свое положение. Люди Годунова, обобрав нас до нитки, решили приписать нам соучастие в убийстве малолетнего Дмитрия, и нас в спешном порядке отправили в Москву и заточили в темницу. Что случилось я не знаю, но на некоторое время нас оставили в покое. В тишине темного сырого каземата у нас с товарищем по несчастью, было, много времени подумать, однако, зная ход истории, мы решили не пороть горячку и продолжить миссию в расчете на скорое освобождение. Как мы были глупы и наивны на тот момент. Весь наш расчет строился на том, что в случае неудачного исхода для нас, при помощи этих нательных крестиков, мы всегда сможем открыть портал и благополучно вернуться в Академию. Время шло, нас не трогали, но в один прекрасный момент нас вынули из каземата и в спешном порядке повели на допрос. Казалось, что свобода уже близка, но не тут то было. Суровые судьи не посчитали нас невиновными. Они инкрементировали нам Государственную измену и участие в заговоре, направленном против законного царя. Ума не приложу, откуда такой бред мог придти им в голову, но факт оставался фактом. Мы все отрицали сначала со смехом, но когда начался допрос с пристрастием, стало не до шуток.