– Нет. Тайком мы его до башни не донесем, кто-нибудь увидит, возникнут ненужные подозрения. Лучше перенесем его в мои кремлевские покои, я схожу за Волчонком, а ты посидишь с ним.

– Пусть будет по-твоему, а стража станет молчать?

– А куда они денутся.

******

В храме Успения первого июня, с соблюдением всех торжественных обрядов, но без расточительства и пышности, совершилось царское венчание. За отсутствием Патриарха, венец Мономахов на Шуйского возложил Митрополит Новгородский. Не было милостей великих и роскошных пиров, в эти дни были лишь опалы. Многих бояр и чиновников удалили со Двора. Шуйский не дал своим приверженцам в удовлетворение никаких наград, тем самым еще больше отдалил людей близких от себя. Россия уже в течение года меняла четвертого Государя, отметила два цареубийства и не имела в данный момент общее согласия на избрание последнего. Возраст нового Государя, уже не молодого летами, его одиночество, неизвестность престолонаследия, также дополняли всеобщее уныние и беспокойство народа. Все это вместе взятое не могло не омрачать сердец истинных сторонников нового Монарха.

Церковь не имела Патриарха. В первый день своего правления, Шуйский, своим указом свел с духовного Престола клятвопреступника Игнатия. Удаленный Лжедмитрием Митрополит Казанский Гермоген, не обольщенный ни милостью Самозванца, не устрашенный опалой, прибыл из Казани в столицу, где его все единодушно нарекли Патриархом. Вручая Гермогену жезл Св. Петра Митрополита, Шуйский заключил с ним искренний и верный союз, Святой Церкви с Государством, но как показало время в дальнейшем, не для их мира и счастья. Таким образом, утвердив себя на престоле царским величием, избрав Патриарха ревностного и мужественного духом, поставив войско на берегах Оки и у границ с Украиной, Василий Шуйский немедленно занялся делами внешними.

Столица на время утихла, но знатная часть государства в умах уже пылала бунтом! Там, где появился первый Лжедмитрий, как бы в назидание россиянам, должен был появиться и второй, снова требуя легковерия и бесстыдства народного. Казалось, что Самозванец, всеми оставленный в беде, не имел приверженцев, кроме Басманова. Те, которых он любил и доверял, осыпал милостями и наградами, громче других кляли его имя, желая спасти себя и свое достояние. Некоторые из них снискали даже доверие Шуйского. Новый Государь послал Григория Шаховского воеводой в Путевиль. Шуйский знал важность этого назначения. Нигде граждане и чернь не выказывали столько усердия к Самозванцу и поэтому не могли не бояться за это гнева нового царя. Шайки бродяг и беглых разбойников стекались именно туда, туда, куда устремились после гибели Дмитрия и многие другие недовольные, вновь избранным, царем.