— Если ты ещё вякнешь, сука, я тебе матку наизнанку выверну! И подругам своим передай. Церемониться не буду.

Таких баб сразу надо ставить на место, иначе потом грехов не оберешься. Поддал ей пинка.

— Я не слышу? Ты поняла, нет?

Молчит, гордая. Я немного повозил её пинками по полу, не давая подняться, пока она не прохрипела:

— Поняла, поняла.

— То-то же. Сегодня придёшь ко мне, согреешь постель.

Развернулся и пошёл. Сделал три шага и упал на пол. Какие они предсказуемые. Девка споткнулась об меня, пролетела вперёд, гремя саблей по каменным ступенькам, и свалилась под ноги Кривому Бэргэну. Тот поддал ей пинка и приказал повесить. Я отряхнулся и вышел на крыльцо, а девку уже волокли к дереву, накинув петлю на шею.

— Зачем так сурово, уважаемый Бэргэн? — спросил я.

— Закон. Она обнажила оружие против гостя. Позор падёт на голову хозяина.

— А может ей приказали? Ты тогда всех Хара Кыыс позови, пусть полюбуются на свою подругу. Кстати, она сказала, чтобы я снимал портки и полз к Харчаана-хотун, просить прощения. Не знаю за что, правда.

— Так снимай и ползи, — заржал он, — штаны можешь не снимать, она сама это сделает.

Солдафон. Никакой куртуазности. Но я вспомнил про то, что мне рассказывал Таламат, и всё встало на свои места. Это же та самая ненасытная сестра Тойона. Черт. Ну и ладно, я её публично не посылал, пусть утрётся. Бэргэн же решил сразу не вешать охранницу, а для начала выпороть, а потом доложить о происшествии Тыгыну. Блин, я выпью сегодня водки или нет? Харчаана мне ниразу не впёрлась.

По дороге в свою комнату, я всё-таки схлопотал по затылку чем-то тяжёлым. Кратковременная потеря сознания и я оказался в богато обставленной комнате. Судя по запаху, обилию всяких рюшечек и салфеточек – в женской половине. Я пытался дёрнутся, но получил твёрдым в бок, да и связали мне руки за спиной плотно и прикрутили к пяткам. Крайне неудобная поза. Голова трещала. Так я и сидел на коленях, пока в комнату не зашла женщина. Обошла меня кругом, похлопывая камчой по голенищу стильных сапог.

— Ты сегодня оказал мне пренебрежение. За это ты будешь наказан. Но может быть я тебя прощу, если ты постараешься.

Да уж. Бабам отказывать – себе дороже. Помню, лет этак двадцать назад…

— У меня на тебя не встанет, у тебя ноги кривые, — проворчал я.

— Ко мне надо обращаться госпожа! — она хлестнула меня по спине.

— Залупа ты конская, а не госпожа, — попытался я сохранить остатки своего достоинства, и совершенно зря.

Очнулся я второй раз уже распятым на кровати и совершенно голым. Прав был Бэргэн, сама штаны сняла.