Существует нечто парадоксальное в процессе создания комедии: трагические события вызывают улыбку и смех, которые, как я понимаю, выражают сопротивление и непокорность бедам и неприятностям. Мы должны смеяться в лицо опасности и нашей собственной беспомощности перед силами природы, а если нет, то мы просто должны сойти с ума.

Я прочел книгу об экспедиции Доннера, который сбился с маршрута по пути в Калифорнию и попал в снежную ловушку в горах Сьерра-Невады. Из ста шестидесяти первопроходцев в живых осталось всего восемнадцать, почти все погибли от голода и холода. Многие опустились до каннибализма, поедая тела умерших товарищей, другие жарили свои мокасины, чтобы хоть как-то утолить чувство голода. Подробности этой кошмарной трагедии помогли мне создать один из самых смешных эпизодов в фильме. Не в силах больше терпеть голод, я варю свой ботинок и съедаю его, обсасывая гвозди, словно косточки, и наматывая на вилку шнурки, словно спагетти. В приступе голода мой компаньон принимает меня за цыпленка и хочет поймать и съесть.

В течение шести месяцев я разрабатывал последовательность эпизодов без какого-либо сценария, чувствуя, что эта история будет отличаться от всех предыдущих комедий. Я знал, что продвигаюсь вперед в полной темноте, на ощупь, отказываясь от многих интересных и смешных моментов по дороге вперед. Одним из них была любовная сценка с участием эскимосской девушки, которая учит Бродягу целоваться на эскимосский манер – тереться носами. Отправляясь на поиски золота, Бродяга страстно трет свой нос о нос девушки во время долгого прощания. Сделав несколько шагов, он оборачивается и дотрагивается до носа указательным пальцем, посылая девушке последний, воздушный, поцелуй, а потом начинает яростно тереть палец о штанину, поскольку палец успел замерзнуть на морозе. Но эскимосская часть фильма была вырезана, потому что она вступала в конфликт с другим, более важным эпизодом с участием девушки из танц-холла.

Во время съемок «Золотой лихорадки» я женился во второй раз. От второго брака у меня остались два прекрасных сына, которых я очень люблю, и поэтому не буду вдаваться в прочие детали. Мы были женаты два года и старались создать хорошую семью, но все оказалось безнадежным и оставило только привкус горечи и печали.