Вкратце, встречаясь с вновь возникающими демагогами, история может не быть способна сказать нам, пока не станет слишком поздно, указывает ли надпись на стене в направлении Гитлера, Альбериха или на совершенно другую личность. Тем не менее условия, которые подвергают опасности либеральную демократию и делают возможным возникновение демагогов, могут быть обнаружены достаточно рано, на них можно отреагировать, и таким образом обуздать, прежде чем они станут такими критическими, какими они были в 1920-х годах. В самом деле, мы должны обнаруживать их рано, до того, как они станут такими критическими, как во время метаморфозы Гитлера. В конце концов, национал-социализм рождён во время великого кризиса либерализма и глобализации конца девятнадцатого века. Коммунизм также был на подъёме в эту эру, и свирепствовал анархистский террор.
Ткань, что удерживала вместе глобализацию, общие нормы и зарождающуюся либеральную демократию, уже была разрушена популистами в десятилетия, последовавшие за крахом Венской фондовой биржи в 1873 году, даже хотя их конечные цели стремились быть весьма отличными от целей демагогов периода всемирной эры экстремизма между 1914 и 1989 годами.
И всё же это разрушение той ткани в конце девятнадцатого века сделало возможным возникновение демагогов в начале двадцатого столетия. Без разрушения ткани первого века мировой глобализации не было бы ни Хорти, ни Метаксы, ни Сталина, Муссолини, Гитлера, Хо Ши Мина, Франко, Тито или Мао.
Придёт ли однажды новый век тиранов, будет зависеть не только от нашей бдительности против будущих Гитлеров. Что более важно, это будет определяться нашей готовностью защищать и исправлять ткань либеральной демократии нашего нового века глобализации, прежде чем условия станут таковы, что будут расцветать подобные демагоги наихудшего вида.
Благодарности
Благодарности
Эта книга начала свою жизнь за двумя обедами, одним с Кристианом Зеегером в Берлине и другим с Робертом Ян Ван Пелт в Торонто. Это благодаря их вдохновению я приступил к поискам ответа на вопрос — как Гитлер стал нацистом и возник в качестве демагога.
Я не завершил бы эти поиски без интеллектуальной стимуляции, поддержки и поощрения моих друзей и коллег в Абердине и в Гарварде. Центр европейских исследований, Центр международных дел в Везерхеде и Лоувелл Хаус в Гарварде, а также департамент истории и центр глобальной безопасности и управления в Абердине стали почти интеллектуальным раем, насколько я могу представить.
Это благодаря огромной щедрости Фонда Фрица Тиссена, Британской Академии и школы богословия, истории и философии в Абердине я был способен написать мою книгу.