Через два года Булгарин сообщал своему покровителю М. Я. фон Фоку: «Пусть говорят, что хотят, но Царская фамилия не имеет и иметь не будет нигде таких пламенных приверженцев, как в Остзейских провинциях. ‹…› Попробуй-ка не иллюминировать окон в Царский праздник – студенты тотчас напомнят. Даже покойной княгине Барклай-де-Толли[839] разбили окна серебряными рублями за то, что не иллюминировала в праздник коронации. Вот здешний либерализм! Других шалостей здесь нет, как курение трубок. Клянусь честию, что этот университет надобно лелеять и обертывать в бумажку. Это рассадник верных Царских слуг»[840]. Познакомившись и поговорив с куратором Дерптского университета генералом М. И. фон Паленом[841], Булгарин тут же загорелся мыслью «усовершенствовать кабинеты, библиотеку и умножить число казенных студентов». С ним Булгарин встречался и позже, например, именно Пален рассказал ему о подробностях столкновения студентов с казаками в апреле 1829 г., произошедшего на традиционном праздновании дня открытия университета 21 апреля. Зачинщик беспорядков студент-рижанин Фридрих Фукс был задержан полицией и попытался сбежать из-под стражи. По сохранившемуся делу университетского суда, он отделался карцером и временным отчислением из университета[842].

Устраивая свою жизнь в Карлове, Булгарин наводил справки о местных порядках и жителях, например о семействе Унгернов, чей дом находился неподалеку от Карлова: «Приехал в Дерпт жандарм, барон Унгерн Штернберг. До сих пор он сидит тихо, но весьма наблюдает, и, как полицмейстер мог догадаться из слов его, он узнаёт всех студентов. Не знаю, что из этого выйдет? Худого быть не может, когда бумаги станут переходить чрез Ваши руки. У нас здесь есть Унгерн, родня жандарму, мистик, гернгутер, иезуит и прочее сему подобное, бывший ценсор и т. п.[843] Если жандарм позволит себе руководить сим человеком – будет много сплетней и мало доброго. Но это только догадка»[844].

Надо сказать, что, обладая сложным и вспыльчивым характером, в дальнейшем Булгарин претерпел здесь немало неприятных минут, но патриотом Дерпта остался до конца жизни, здесь он умер и нашел последний приют на кладбище Раади[845].

Особый интерес представляют взаимоотношения Булгарина с местным студенчеством, к которому он вначале относился с интересом и доброжелательностью. Этой проблемы в общем контексте жизни Булгарина в Дерпте с опорой на ранее неизвестные источники касались А. Б. Рогачевский, А. И. Рейтблат и М. Г. Салупере[846]. Салупере привлекла для проверки некоторых воспоминаний архив Дерптского университета (Национальный архив Эстонии, фонд EAA.402), указав на ряд дел дисциплинарно-криминального отделения университетского суда, связанных с Карловом, Булгариным и его окружением[847].