«Мой любимейший писатель и величайший из друзей»

«Мой любимейший писатель и величайший из друзей»

Т. Н. Головина

Слова, вынесенные в заголовок статьи, относятся к Ф. В. Булгарину и принадлежат помещику Ковровского уезда Владимирской губернии Андрею Ивановичу Чихачеву (1798–1868). Такое признание он сделал 10 апреля 1837 г. в письме к своему шурину, другу и соседу Якову Ивановичу Чернавину (1804–1845)[1041], который тоже был преданным поклонником Булгарина.

Чихачев и Чернавин были помещиками средней руки, почти не выезжавшими из своих имений Дорожаево и Берёзовик. Они относились к той «средней» категории потребителей печатной продукции, которая, как утверждал знаток книжного рынка Булгарин, была в то время «самой многочисленной ‹…› составляла так называемую русскую публику»[1042]. Булгарин прекрасно знал вкусы и угадывал желания таких читателей.

Чем же Булгарин сумел завоевать их любовь? Прежде всего тем, что неустанно снабжал их беллетристическими сочинениями, за чтением которых помещики проводили часы досуга приятно и с пользой.

Романы, повести, очерки, фельетоны – словом, все, что выходило из-под пера Булгарина, получало восторженные отклики. Так, прочитав роман «Мазепа» (СПб., 1833–1834) в феврале 1837 г., Чернавин сообщал зятю: «Книжка очень хорошая, да и может ли плохо написать Булгарин?» (Д. 58. Л. 173 об.). Спустя два месяца Чихачев делился с шурином своими впечатлениями о булгаринских статьях в «Северной пчеле»: «Кто что ни говори, а толковито, умно, от души пишет Фаддей мой Венедиктович» (Там же. Л. 179 об.). Любые попытки обнаружить изъяны в его сочинениях оканчивались неудачей. «И хочу подхватить Венедиктовича где-нибудь. Не тут-то было. Везде у злодея гладко. Везде отличное шоссе» (Д. 57. Л. 72), – признавался дорожаевский барин берёзовикскому по прочтении булгаринских «Сочинений» (2-е изд. СПб., 1830) в начале 1835 г.

В 1830–1840-е гг. любимым литературным жанром обитателей усадеб был исторический роман, одним из зачинателей которого в России являлся Булгарин. Из исторических романов они узнавали о событиях далекого прошлого, о характерах исторических лиц. Из них же извлекали нравственные уроки мужества, чести, преданности Отечеству. И все это – в форме увлекательного рассказа.

Немалые усилия прилагались к тому, чтобы заполучить булгаринские романы «Димитрий Самозванец» (СПб., 1830) и «Мазепа». Их читали по нескольку раз с неизменным удовольствием. К примеру, Чернавин трижды прочел роман «Мазепа». А «Димитрий Самозванец», благодаря неоднократному прочтению, так хорошо «в памяти сохранился» (Д. 57. Л. 46), что берёзовикский барин желал приобрести его французский перевод, чтобы практиковаться в языке.