И. С.: Классно! Это какой год?

Ю. К.: Это, Ирка, семьдесят пятый, по-моему, или семьдесят четвертый… Говорит: Я к нему пойду. Я хочу узнать, в чем смысл его претензий к твоей книге. Я говорю: Камир говорит, что еврей бежит… в Израиль. Отец говорит: Но у тебя же не написано, что еврей, у тебя написано: недопёсок, и бежит на Северный полюс.

И. С.: Действительно, национальность недопёска неуказана. Ю. К.: У тебя, говорит, так не написано. Я говорю: Папа, ты прав, у меня так не написано. (Смеется. — И. С.) Я говорю: Но не ходи, не смей ходить. Не смей ходить! Я не желаю вашей защиты, и идите к ядрене матери, — кричу я. Он говорит: Ну ладно-ладно, успокойся, я никуда не пойду. Тем не менее через день мне звонят из издательства и говорят: Борис Исакыч Камир хочет с вами побеседовать. Снова. Я прихожу, а мне уже там мои клевретши… Там у меня клевретша была, говорит: Слушай, твой отец тут был…

И. С.: С иконостасом…

Ю. К.: С иконостасом, в полной форме. В парадной причем форме, в фуражке, с орденами, не то что с планками, не с планками, настоящие надеты ордена, здесь значок «Почетный чекист». Один из виднейших значков. Там академии все эти. Полковник. А поскольку он преподавал, у него этого лычка «в отставке» не было. Знаешь, бывает такой — полковнике отставке. Нет! Чистый полковник. Почетный чекист. Приходит…

И. С.: И говорит: Кто тут бежит в Израиль?

Ю. К.:… к Борису Исакычу и говорит: Можно к вам? Тот, видимо, говорит: Да. Отец: Здравствуйте, позвольте представиться, полковник Иосиф Яковлевич Коваль. Отец вашего автора, говорит. Вы знаете, вот Юра мне сказал… Он, конечно, глупый, но я, говорит, не думаю, что вы настолько примитивны, что считаете, что Юра написал про еврея, бегущего в Израиль. Там написано, Борис Исакыч, я читал вещь… вы знаете, мы изучаем…

И. С.: Это наша работа…

Ю. К.: Это, в общем-то, наша работа. Я там не увидел ничего такого. Тот: Ну как же, Иосиф Яковлевич, а вот это, а вот это? А отец отвечает: Ну это что — это чепуха. Ну, пыжиковые шапки, ну и что, а у вас какая, Борис Исакыч, шапка? Он говорит: Пыжиковая. Отец говорит: И у меня тоже. Ну и что такого — пыжиковые шапки, ну неудобно… Могут подумать… Короче говоря, отец говорит: Юра сделает ваши замечания, я даю вам слово, но книга должна быть издана.

И. С.: Юрий Осич, это он на самом деле был так категоричен, или это вы сейчас так рассказываете?