Иногда я наступал на него, и месяц расплывался вокруг моей ноги. Я вынимал ногу из лужи, на сапоге блестели следы месяца. Капли месяца, как очень жидкое и какое-то северное масло, стекали с моего сапога. Так и шел я по дороге, по которой ходил и ясным днем, и тусклым утром, и так уж получилось, поздним вечером ранней весной». (Музыка.)

Ведущая: Это как-то проявлялось уже в детстве, что вы станете писателем? Вот, кроме вашего желания все изучать и узнавать.

Коваль: Конечно, любовь к книге-то была, я читал и зачитывался многими писателями. И, конечно, я отличал Марка Твена от Жюля Верна. Очень любил в детстве книгу «Республика ШКИД», повести Гоголя. Не так уж много было книг. Все-таки учтите, что детство было военное. В 45-м году я пошел в школу. Случайно мне досталась разорванная книга Чуковского «Чудо-дерево». Так вот это было для меня, действительно, чудо-книгой. К книге я всегда относился с ощущением того, что ожидаю от нее чуда. Когда же я это чудо не получал, я даже удивлялся в детстве. Только потом понял, что бывают книги хорошо написанные, а бывают плохо написанные. Это я уже потом понял.

Ведущая: А что самое главное должно быть в хорошо написанной книге, по-вашему?

Коваль: Как у писателя у меня есть своя небольшая теория о том, как должна быть написана книга, ну, скажем, для детей. Если отбросить сейчас мысль о том, что в книге должно быть, конечно, какое-то глубинное душевное и духовное содержание. Надо с первых же строчек, с первой строчки взять читателя. Желательно так удерживать его целую страницу — если он прочтет уже первую фразу, я должен быть уверен, что он прочтет и вторую. Потом я даю ему страницу, он должен прочесть страницу, потом я ему могу дать небольшую передышку. Потом я снова должен взять его в руки. И такие способы у меня на вооружении есть. Я их ищу, я их разыскиваю.

Ведущая: А вы любите удивляться?

Коваль: Дело в том, что вообще все вокруг удивительно. Я просто только и делаю, что удивляюсь. Вот даже ваш визит ко мне — это же полное чудо и удивление, согласитесь. И кресло скрипит, и петухи тут только что не кукарекают.

Ведущая: Ну, это для меня чудо и удивление. Для вас-то это как раз жизнь просто, норма, мне кажется.

Коваль: Трудно не удивиться иной раз тому или иному. Тут масса всяких удивительных вещей вокруг.