Ведущая: А вспомните свое самое яркое удивление какое-нибудь.

Коваль: Ну пожалуйста, я так скажу: что меня удивило, что запомнилось. Ведь много из того, что нас удивляет, не запоминается. Ну вот, скажем, лингвистическое удивление, к примеру, связанное со словом.

Есть у меня друг, его зовут Ваня Овчинников, фамилия у него такая — Овчинников. Мы с моим сыном Алешей едем в гости к Ване. Алеша меня спрашивает: «А у Вани как фамилия?». Я так, видимо, быстро ему ответил: «Овчинников». Он говорит: «Вообще никак?». Вот это удивление лингвистическое… (Смех.)

Ведущая: Прекрасно!

Коваль: Такое вот для меня было удивление. Ибо это, в сущности, поэзия.

Ведущая: Он услышал рифму к этому слову.

Коваль: Он услышал, да.

Ведущая: Хорошо, что вы сказали про сына. Сколько ему лет?

Коваль: Ему четыре года и три месяца.

Ведущая: Это, наверное, ваш первый судья. Вы проверяете на нем ваши рассказы детские?

Коваль: Нет, нет, нет. Ну, я вообще ни на ком ничего не проверяю.

Ведущая: Ну что же вы ему свои вещи не читаете замечательные?

Коваль: Дело в том, зачем мне читать то, что я могу рассказать ему? Я написал рассказ. И вот он напечатан в книге. Книга от меня уходит. И ее читает тот, кому я не могу рассказать, кто далеко от меня. Понимаете, какая вещь. А Лешка-то рядом, что же, я ему и так расскажу что-нибудь.