Сегодняшние достижения шолоховедения опровергли столь решительное суждение Громова. Однако любопытно обратиться к исходному пункту подобного рода рассуждений, тем более, что они были свойственны не одному Громову [5]. Не каждый литературовед смог осознать тогда, что Шолоховым совершено открытие исключительного масштаба – впервые в истории русской литературы всемирно-историческое событие (да еще какое!) осмыслялось и анализировалось представителем «низовых» народных масс, объяснялось на всю глубину и мощь его развивающегося интеллекта, сознания. И психологический анализ Шолохова и Толстого должны быть сравниваемы не на уровне форм психологизма, как это попробовал сделать Громов, предварительно отказав Григорию Мелехову в возможности «встать» над обстоятельствами бытия и осознать их и самого себя, но по объективному содержанию, определившему и метод, и формы, и средства психологического анализа.

В дальнейшей истории изучения шолоховского творчества вопросы психологического анализа поначалу, как правило, не составляли предмета специального внимания литературоведов. Например, в «Семинарии» В. Гуры и Ф. Абрамова (2-е изд. Л., 1962), подводившем итоги развития шолоховедения за три десятилетия и намечавшем перспективы дальнейших разработок, проблемы психологизма не выделяются в особый раздел и не предлагаются в качестве тем для самостоятельной работы.

В книгах И. Лежнева, Л. Якименко, Ю. Лукина, Н. Маслина, В. Гуры и др. анализу психологизма Шолохова уделялось не очень много места. Главный интерес был проявлен исследователями к уяснению идейно-художественных принципов творчества писателя. Причем, основной акцент ставился на рассмотрении идеологической структуры «Тихого Дона». В книге М. Сойфера с обязывающим названием «Мастерство Шолохова» (Ташкент, 1961) о психологизме практически не упоминалось.

Впервые специально о психологизме шолоховского творчества заговорил А. Бритиков [6]. Его наблюдения над психологическим анализом писателя не потеряли своего значения до сих пор. Именно А. Бритиков четко обозначил традиции шолоховского психологизма (Толстой, Чехов), разработал систематику форм психологического анализа, исследовал две самых больших области проявлений психологизма Шолохова – опосредованную и непосредственную, показал сложную структуру психологического параллелизма.

Собственно, анализу шолоховского психологизма посвящена большая часть книги В. Литвинова «Трагедия Григория Мелехова. «Тихий Дон» М. Шолохова» (2-е изд. М., 1966). При общей интерпретации исследователем характера главного героя, свойственной И. Лежневу и Л. Якименко, в книге содержится немало ценных замечаний о средствах психологического анализа Шолохова, удачно рассмотрена шолоховская «диалектика души» [7, 122].