Несколько месяцев я скитался по стране, пока наконец в деревне Грабен не повстречал одного ткача, который после долгих уговоров взял меня к себе. Я выполнял у него любую работу, которую он только давал мне. Когда я был у него уже больше двух месяцев и ни разу не ел мяса, в тех краях ненадолго поутихли военные действия. В упомянутой деревне Грабен снова открылась церковь, что было впервые за два года. Все готовились к новому богослужению, и в их числе находились, на мое несчастье, и мой хозяин со своей женой. Перед тем как отправиться в церковь, они приказали мне: «Георг, здесь в этом горшке лежат два куска мяса, ты должен поставить их на огонь и сварить, к тому времени, когда мы вернемся из церкви». И с тем они радостно пошли в церковь. В своей жизни я, кажется, никогда не ел мяса и уж точно не видел, как его варят. Я был очень смущен и тем не менее не имел смелости спросить у них, как его готовят. Так как я был озабочен тем, чтобы меня не прогнали, я промолчал и приготовил свою стряпню следующим образом. Я бросил дрова в огонь и улегся рядом с ним, погрузившись в размышления. Между тем прошло четверть часа, прежде чем огонь разгорелся в пламя. Тогда я взял указанный мне горшок, где находилось мясо, и поставил его на огонь. Мой бесхитростный скованный страхом детский ум совершенно не подумал о том, чтобы добавить туда воды. Кажется, больше чем на час я оставил горшок без присмотра стоять на огне. Наконец, когда я хотел раздуть огонь побольше, я заметил дым, поднимающийся из горшка. Я схватил горшок и к моему великому ужасу увидел, что мясо сгорело.

Я решил бежать оттуда из страха быть избитым моим хозяином, что тут же и исполнил [на полях стоит: так как он нещадно бил меня и за меньшие проступки. – Примеч. пер.]. Я бежал в Хельбронн, где я наткнулся на полк имперской инфантерии, и устроился выполнять различные службы у одного офицера.

Однако когда вновь начались военные действия, то мой господин отказался от всего излишнего. Куда же теперь? Но Провидение не предоставило мне ни одной минуты на раздумья: ибо полк уходил, и каждый кричал мне, так как они все меня хорошо знали: «Оберакер, пойдем с нами!» Офицер также сказал: «Я прикажу научить тебя играть на флейте, и тогда со временем ты станешь музыкантом в нашей роте». Воодушевленный этими обещаниями, я решился последовать за ними и два года странствовал с ними по всей Империи.

Однажды наш музыкант умер. Кто же иной должен был стать музыкантом, как не я? Теперь наконец исполнилось мое желание, и я считал, что нет никого счастливей меня, так как в моем ремесле я был самым искусным во всем полку. Я старательно исполнял свои обязанности и за свою всегдашнюю услужливость и бесхитростный нрав был очень любим и офицерами, и солдатами.