Прилетев на Тайвань, Младшая сестра сразу же развернула бурную деятельность с целью поднять боевой дух националистов, перебазировавшихся на остров. Мэйлин ездила по всему острову, навещала раненых и больных, подбадривала солдат. Она возглавила работу по строительству жилья для вновь прибывших и основала Женскую антикоммунистическую лигу, чтобы осуществлять надзор за производством предметов одежды для военных и их семей. Этому занятию она уделяла особое внимание, лично проверяя, что одежда сшита качественно.

Мэйлин спрашивала себя: «Почему победили коммунисты? В чем моя ошибка? Могла ли я сделать больше?» Наконец она пришла к выводу: «Я не трудилась непосредственно для Бога, под руководством Бога и вместе с Богом»[638]. Она создала молитвенную группу, в которую вначале вошли шестеро набожных христиан. Мэйлин верила, что рано или поздно вся страна будет молиться вместе и это поможет разрешить все трудности.

Двадцатого пятого июня 1950 года войска северокорейской армии под командованием Ким Ир Сена вторглись в Южную Корею. Разгорелась Корейская война. Сталин и Мао Цзэдун поддержали Северную Корею. Через два дня президент США Трумэн отказался от политики «невмешательства» в отношении Тайваня и взял на себя обязательства по защите острова, определив тем самым его будущее. На остров начала поступать американская помощь, кризис режима Чан Кайши был преодолен. Мэйлин возликовала. Несмотря на то что погода на острове была «ужасная, страшно жаркая и сырая» и Мэйлин вновь мучили проблемы с кожей («от жары и влажности на меня напала потница»), она не теряла оптимизма: «Меня переполняют идеи новых проектов и расширения фронта работ», «Я верю, что еще до конца года [1951] мы вернемся на материк»[639].

На волне этого душевного подъема Мэйлин начала учиться китайской живописи. В свои пятьдесят (принято считать, что в этом возрасте учиться уже поздно) она обнаружила, что работа с тушью и кистью дается ей на удивление легко: «Рисование не представляет для меня никакого труда». Она влюбилась в свое новое хобби. «Живопись – самое всепоглощающее занятие, какое я только узнала за свою жизнь. Когда я работаю с тушью и кистью, я забываю обо всем и хочу посвящать все свое время только рисованию и ничему другому». Спустя пять месяцев Мэйлин похвасталась Эмме: «Все художники и знатоки китайской живописи говорят, что у меня есть задатки великой художницы. Кое-кто находит, что даже величайшей из ныне живущих». Принимая их комплименты за чистую монету, Мэйлин продолжала: «Очевидно, мои картины уникальны… Лично я считаю правдой то, что говорят мне китайские специалисты»[640].