Ему-то легко говорить, а мне всё равно нужно привести в порядок третий том «[Тайной] Доктрины», как и четвёртый – к которому я едва притронулась… не бойся. Больше нет никакой опасности. Пусть тебя утешат прилагаемые мною вырезки из газет. Видишь, как целые народы восхваляют твою сестру! «Ключ к Теософии» приведёт к нам множество новообращённых, а «Голос Безмолвия», эта крошечная книжечка, попросту становится библией теософов.

Это воистину великие изречения. Я могу так говорить, поскольку, как ты знаешь, не я их придумала! Я лишь перевела их с телугу, старейшего южно-индийского диалекта. Три трактата посвящены моральным и нравственным принципам монгольских и дравидийских мистиков. Некоторые изречения невыразимо глубоки и прекрасны. Здесь они произвели совершеннейший фурор, и, думаю, в России они тоже привлекут к себе внимание. Не хочешь ли перевести их? Уверена, это будет сплошное удовольствие[968].

Когда это письмо было опубликовано в журнале «Путь» (декабрь, 1895 г.), редактор отметил: «Морской воздух пошёл Блаватской на пользу, но сила не надолго вернулась к ней. Уже в апреле ей снова запретили работать, что было для неё невыносимым мучением, поскольку по мере того, как её физическая сила угасала, умственная активность, казалось, только возрастала».

В Приложении к «Теософисту» за июнь 1890 г. Олькотт сообщает новости о состоянии Елены Петровны:

Последние новости от мистера Мида о здоровье Е. П. Блаватской весьма тревожащие. Она была так слаба, что даже не могла написать редакционную статью для майского выпуска «Люцифера». Её преданный и умелый врач, доктор Ц. Меннель, известил меня о невозможности её поездки сюда [в Индию] в декабре, которую мы с ней уже успели полностью спланировать. Сейчас она находится – как он сказал мне – в глубоком кризисе, исходом из которого может быть жизнь или смерть. Все благодарные сердца азиатских народов горячо молятся за то, чтобы чаша весов склонилась на сторону жизни. Другой такой «Е.П.Б.» нет и не будет.

Е. П. Блаватская в своей коляске на Авеню-Роуд, 19, Лондон

У Блаватской были причины для выздоровления. Движение росло, и штаб-квартиру Британской секции ТО планировалось переместить с Лэнсдаун-роуд в более просторное помещение на Авеню-роуд на другом конце Лондона, неподалёку от Риджентс-парка. Долгие месяцы шла подготовка к переезду, намечавшемуся в июле. Частью имущества был дом Анни Безант, которая предоставила его Обществу. В апреле 1890 г. Е. П. Блаватская написала Вере:

Сейчас мне запрещено работать, но в то же время я ужасно занята переездом с одного конца Лондона на другой. Мы приобрели три отдельных дома с общим садом по адресу Авеню-роуд, 19 на несколько лет с правом на застройку. Я планирую построить лекционный зал на 300 слушателей; зал будет в восточном стиле, отделан полированным деревом, стены из кирпича, чтобы холод не проникал внутрь; и в нём не будет потолка, крышу будут поддерживать балки, также сделанные из полированного дерева. А один из наших теософов, художник по профессии, собирается расписать её аллегорическими знаками и картинками. О, это будет прелестно![969].