Однажды Д. К. Нарышкин сообщил мне, что сегодня (15-го октября 1905 г.) приехал великий князь Николай Николаевич, который вызван в Петербург государем. Князь сильно интересуется всем происходящим движением, а в особенности рабочим, и что князю говорили обо мне, на что князь просил познакомить его со мною и что он желает говорить лично о текущих событиях.

После чего я с ним сейчас же поехал к князю во дворец и в 3 часа дня я встретился с великим князем у него в кабинете, куда провел меня его адъютант и Д. К. Нарышкин.

Беседа велась с князем наедине, хотя разговор был почти что весь слышен Д. К. Нарышкину и свите князя, ожидавшей его у кабинета. Поздоровавшись со мною, князь сказал, что он очень рад меня видеть и говорить лично, так как обо мне он слышал от ближайших ему лиц очень хороший отзыв и просил меня рассказать ему о происходящих событиях в Петербурге, что творится среди рабочих и что рабочие хотят. Так как он только что приехал в Петербург и должен ехать к государю, а между тем не знает подробно что творится среди рабочих, о которых ему, наверно, придется говорить с государем, и вообще он мало знаком с рабочей жизнью, их требованиями и стремлениями.

Я объяснил о творившихся в Петербурге событиях и объяснил, что среди рабочих и народа происходит сильное озлобление, которое может разразиться восстанием народа и произойти кровопролитие. Князь задал мне вопрос: «чего же хотят рабочие и весь народ?» Я ответил ему, что рабочие и весь народ требуют улучшения своей жизни и недовольны всё существующим строем. Народ требует уничтожения самодержавия. И самое лучшее, что [можно] сделать в настоящее время, – так это ввести конституционный образ управления Россией, который может принести успокоение для всей России и даст благо русскому народу. И что его высочество, как самый близкий человек к государю, должен ему это сказать немедленно и убедить государя, чтобы он дал народу конституцию, и что этим он сделает великое благо для России и для народа. Успокоит страну, поднимет престиж царского рода и будет любимейшим императором для народа, после чего имя его будет для народа священно. Князь заспорил и стал доказывать, что он старый солдат и верный слуга императора и верит, что только самодержавный образ правления России принесет пользу. И он будет верен данной им присяге, несмотря ни на что. Войско всегда, все готово грудью защищать своего императора. Князь был сильно возбужден, я видел в нем решительного человека, не останавливающегося ни перед чем и сильно преданного слугу – брата государя[202]. Он с сердцем кинул стул и с раскрасневшим лицом громко мне сказал: «Это ввести в России сейчас невозможно». Я ответил, что его высочество забывает, что вода в реке не стоит на одном месте, а течет вперед, так и прогресс движется вперед. Как против сильного напора воды ничто не устоит, так и против желания и воли народа устоять трудно. Народ же партийная интеллигенция наталкивает на революцию с требованием республики, которой большинство народа не желает, а желает конституционной монархии, которая принесет пользу и спокойствие народу. Надеяться же на силу солдат и штыков довольно трудно, так как были случаи, когда солдаты тоже волновались и не подчинялись начальству. Также и офицеры, которые идут в большинстве против самодержавия царя. И что я хорошо знаю и слышал от солдат, что они недовольны существующим строем и начальством. А посему, как человек, любящий свою родину и уважающий государя императора, я убедительно прошу его высочество передать государю желание народа. Сказать государю откровенно, что народ хочет, чтобы было конституционное управление Россией и чтобы государь отрекся от самодержавия для своей же пользы. За что народ ему будет вечно благодарен.