Некоторые уроки и выводы участия пограничных частей и подразделений в боях с японской военщиной имеют актуальное значение и в современных условиях.

Е. Е. Аурилене, С. В. Тужилин Роль радиостанции «Отчизна» в Советско-японской войне 1945 г

Е. Е. Аурилене, С. В. Тужилин

Роль радиостанции «Отчизна» в Советско-японской войне 1945 г

В 1945 г. о том, что Вторая мировая война идет к завершению и странам «оси» грозит военно-политическая катастрофа, русские эмигранты, находившиеся в Маньчжурии, знали. Несмотря на жесткий политический контроль со стороны японской администрации, новости просачивались в эмигрантские круги из советских источников по «устному радио». Харбинец С.Н. Кунцевич, в годы войны ученик Лицея С в. Николая, вспоминал: «Мальчишки спрашивали друг друга: «Ты за кого: за Гитлера или за Сталина?» Большинство было за Сталина. После поражения Германии японцы стали меньше притеснять, да и люди уже меньше боялись военных и жандармов. Раньше их обходили стороной»[499].

Советская внешняя разведка активно способствовала расширению лагеря «оборонцев» и сплочению его вокруг генерального консульства СССР. В конце декабря 1944 г. комиссару госбезопасности СССР 1 ранга В.Н. Меркулову была направлена «Докладная записка УНКГБ СССР по Хабаровскому краю о положении белой эмиграции в Маньчжурии и оперативных мероприятиях по ее разложению».

Доклад представлял анализ положения российской эмиграции в Маньчжоу-Го и предложения по поводу работы советской внешней разведки. В частности, говорилось, что за четверть века пребывания в изгнании, белоэмигранты претерпели значительные изменения в своем составе и политических настроениях. Старшее поколение, принимавшее непосредственное участие в вооруженной борьбе против советской власти, в большинстве своем физически состарилось и постепенно вымирает; значительная часть его, обремененная житейскими заботами, разочарованная в программах своих организаций, совершенно отошла от политической антисоветской деятельности. Второе поколение белой эмиграции, выросшее в Маньчжурии, в большинстве своем равнодушно к «заветам отцов». Чувство ненависти к советской власти ему не знакомо, а далекое прошлое, интересует «значительно менее, чем события сегодняшнего дня, развертывающиеся на глазах и имеющие прямое отношение к ее нынешней повседневной жизни, к ее судьбе». Маньчжурия для эмигрантов не стала «второй родиной», они там не ассимилировались, и по языку и морально-бытовому укладу составляют чужеродный элемент в этой стране.