В тоже время число гласных и негласных сотрудников Бюро № 1 МГБ (осуществление диверсионных и террористических и других специальных мероприятий в капиталистических странах) во главе с генерал-лейтенантом П. А. Судоплатовым увеличилось. Напротив, Бюро № 2 (выполнение специальных заданий внутри страны по пресечению особыми способами вражеской деятельности, проводимой отдельными лицами) во главе с генерал-майором В. А. Дроздовым не претерпело каких-либо существенных изменений.

Серьезной реорганизации планировалось подвергнуть службу наружного наблюдения, рассредоточив большую часть оперативных сил этой службы во Втором и Третьем Главных управлениях и Управлении МГБ по Московской области.

Из письма Игнатьева в адрес Сталина, после того как министр МГБ после болезни приступил к работе в конце января 1953 г. – можно выяснить, какие задачи ставил перед собой руководитель министерства госбезопасности и какие приоритеты он видел в деятельности своего ведомства. Главное, по выражению Игнатьева, это «навести порядок в работе органов МГБ, повысить их активность, покончить с благодушием, ротозейством, трусостью… настойчиво продолжать работу по выявлению и ликвидации американо-английских и иных шпионов, террористов и диверсантов из числа врачей, еврейских националистов и других врагов нашей партии и Советского государства».

В начале 1953 г. руководители отечественных спецслужб начали энергично выполнять указания товарища Сталина. Новая организационная структура – ГРУ МГБ – сумело провести ряд активных мероприятий за рубежом, в том числе физическое устранение видных антисоветчиков, похищение кадровых разведчиков и организаторов резидентур иностранных спецслужб, была осуществлена вербовка ценных агентов в ее рядах. Полным ходом началась подготовка к ликвидации видных политических деятелей, которые считались врагами Советского государства. Кроме того, нужно отметить, что во вражеский антисоветский лагерь была включена и Югославия, руководители которой не смогли найти общий язык с «великим вождем и учителем, продолжателем дела Маркса-Энгельса-Ленина».

Внутри страны волна новых репрессий заметно усиливалась. Репрессии все больше начинали принимать ярко выраженный антисемитский характер. Особенно это было заметно по «делу врачей». По этому процессу к февралю 1953 г. было арестовано около 40 видных медицинских работников и членов их семей. В русле борьбы с «еврейским националистическим подпольем» фабриковались дела на бывшего посла СССР в Великобритании И. М. Майского, бывшего помощника Генерального секретаря ООН К. Е. Зинченко, художника В. А. Стенберга и др.[518] Приобретало размах и «мингрельское дело» (арестовано 37 человек из руководства Грузинской ССР, в том числе 6 депутатов Верховного Совета СССР, 17 депутатов Верховного Совета Грузинской ССР, 8 Героев Социалистического труда). Скрытые нити этого дела были направлены против одного из руководителей страны – Маршала Советского Союза Л. П. Берии[519]. Насколько серьезная опасность нависла над его головой можно судить по следующему факту: оперативная техника по заданию Сталина была установлена на квартире у матери Берии.