По выражению бывшего заместителя министра госбезопасности С. А. Гоглидзе, «установилось определенное представление, что чекисты потеряли доверие партии и правительства, и что, прежде всего, товарищ Сталин считал, что большая группа работников МГБ утратила политическое чутье, и что среди чекистов было много карьеристов, шкурников, бездельников…»[512].

После ареста руководителей МГБ в июле 1951 г. Сталин стал осуществлять не только концептуальное руководство основным силовым ведомством, но и, по существу, лично ведать непосредственным управлением министерства госбезопасности. Порой, он даже начинал выполнять функции министра МГБ СССР, решая за него вопросы о возбуждении следственных дел и корректируя протоколы допросов арестованных, инструктируя следователей и непосредственных руководителей отдельных подразделений. В некоторых случаях Сталин даже лично контролировал распределение выпускников Высшей школы МГБ СССР, давая указания о том, в какие подразделения партийного и государственного аппарата и сколько молодых офицеров нужно направить.

После ареста В. С. Абакумова увольнения и разбирательства прокатились по всему центральному аппарату МГБ и периферийным подразделениям. По сути дела, началось «избиение» кадров. За период с июля 1951 г. по июль 1952 г. было освобождено от руководящей работы в органах МГБ, «как несправившихся» более полутора тысяч человек, уволено всего около трех тысяч человек, из них 287 человек по номенклатуре ЦК ВКП(б), то есть самые ответственные работники советских спецслужб[513].

Новые кадровые резервы министерство госбезопасности черпало из партийных структур. Поэтому большая часть офицеров, пришедших на службу в органы МГБ, были бывшие партаппаратчики. Не стал исключением в этом ряду и новый министр госбезопасности, назначенный вместо В. С. Абакумова – заведующий отделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК ВКП(б) С. Д. Игнатьев. Он вынужден был уже по ходу вникать в решение задач, поставленных Сталиным для спецслужб, делая все в точности, как прикажет вождь, и докладывая ему о выполненных приказах. Бывший партийный работник, не имеющий опыта оперативной работы, Игнатьев был вызван в октябре 1951 г. на дачу к Сталину в Сочи, где получил задание «со всей политической остротой подойти к выявлению и разоблачению вражеской группы врачей и вскрыть ее корни», а также провести обновление кадров за счет привлечения в органы госбезопасности партийных функционеров. «Имейте в виду, – говорил Сталин Игнатьеву, – старым работникам МГБ я не очень доверяю»[514]. После того, как в октябре 1951 г. старший следователь М. Д. Рюмин написал второе письмо И. В. Сталину, в котором указал на «неблагополучное» положение уже в оперативной работе МГБ СССР, Сталин распорядился арестовать еще ряд ответственных руководящих работников министерства госбезопасности Советского Союза, в их числе оказались генерал-лейтенант Л. Ф. Райхман, генерал-майор Е. П. Питовранов, генерал-майор Ф. Г. Шубняков, генерал-майор Н. И. Эйтингон и др. После чего подполковник М. Д. Рюмин с должности старшего следователя был назначен на должность заместителя министра госбезопасности (одновременно возглавляя следственную часть по особо важным делам МГБ).