У хорошо сведущего в бюрократических тонкостях Каманина был свой план того, как вернуть стратегическую инициативу и оказаться на Луне первыми: “…убрать Малиновского, передать космонавтику от Крылова к Вершинину <то есть чтобы космонавтику курировал не ракетчик, главком ракетных войск стратегического назначения, а непосредственно ВВС> и допустить космонавтов к руководству космическими делами” [9].

Чего Гагарину не хватает – так это реального Проекта: еще одного полета – просто по орбите, на Луну, вокруг Солнца или на Марс, и вот на этой “тяге в небо” как раз и фокусируются с удовольствием все мемуаристы. О чем они редко упоминают – так это об одном простом обстоятельстве: среди желающих был не один Гагарин, там худо-бедно действовал очень простой механизм, обеспечивающий порядок, – очередь, в которой стояли его ближайшие товарищи, – и пробиваться вперед, только потому, что он Гагарин, а иначе ему будет психологически очень некомфортно, было бы совсем уж свинством: еще не все ребята по разу-то слетали, а он уже лезет по второму. По большому счету у него появлялся шанс слетать во второй раз года после 1970-го.

Да, первый отряд был “боевым братством”, институцией того же рода, что королевские мушкетеры или рыцари Круглого стола; неточность этой аналогии состоит в одном важном обстоятельстве. Космонавтов было много, а возможностей слетать в космос – и перейти из разряда “нелетавших космонавтов” в настоящие – очень мало. “Звездные братья” поневоле были конкурентами друг друга. Особенно отчетливо это проявлялось в отношении “посторонних”; так, какими бы хорошими ни были отношения Гагарина с Терешковой, сколько бы ни водил он в спецсекцию ГУМа “особый бабий батальон при первом отряде” [6], он постоянно уговаривал Королева и Каманина “разогнать капеллу космонавток” [9].

Осенью 1965-го Гагарин начинает готовиться к полету по программе космического корабля типа “Союз” – гораздо более сложного, чем “Востоки” и “Восходы”. Осенью же слетавшие космонавты вместе с Каманиным подают Брежневу – напрямую, через голову командующего ВВС, маршала обороны и даже чересчур увлеченного автоматикой главного конструктора – челобитную, смысл которой в том, что: а) мало летаем; б) государство, ссылаясь на то, что нет средств, не заказывает пилотируемые корабли, за весь 1965-й слетал один “Восход”; в) американцы за тот же период времени запустили уже два “Джеминая” и планируют еще два до конца года. То есть: мы отстаем; вы не на том экономите; скорее дайте денег.

Затея ничем не кончилась – напрямую, из рук в руки, письмо передать не удалось, посреднические инстанции сочувствовали и обнадеживали – да-да, очень важно, будем обсуждать в ЦК; однако тем дело и кончилось. Каманин ворчит: “Никто даже не побеседовал с космонавтами по содержанию письма. Полнейшее равнодушие наших руководителей к космосу можно объяснить только растерянностью и боязнью разворошить серию наших провалов”.