Один из самых частых – если не самый частый, на круг – вопросов, которые задавали Гагарину публично, это – когда мы полетим на Луну? Когда ОН полетит на Луну? – потому что никто и думать не хотел, что на 12 апреля “главные события” в его жизни закончены; как же закончены, когда Луна – следующая.

Вот-вот полетим, я сам готов в любой момент, ученые вот только малость медлят, но уже скоро, недолго осталось – примерно это он произносил начиная с апреля 1961-го и дальше.

Правда это было или нет, но в “народном сознании” Гагарин не воспринимался как одноразовый космонавт – наоборот, судя по вопросам, которые ему постоянно задавали, именно его воспринимали как главного претендента на Луну; ну а кто еще лучше-то. Именно он “начал это дело” – и должен был продолжить – покорить и освоить; это “его проект”.

Возможно, именно осознание того, что надежды масс в этом направлении спроецированы именно на Гагарина, как раз и заставило гагаринское начальство все же предоставить ему место в Лунной программе, вовлечь его в подготовку, наряду с другими космонавтами. (Хотя, разумеется, прежде всего это сам Гагарин сделал все, чтобы его желание участвовать было замечено.)

Гибель Гагарина оказалась убийственной для самого Лунного проекта. Не просто – “нападающий выбыл из строя”, но скамейка запасных у нас длинная. Длинная, да; но Гагарин – “не все”, механически заменить его кем-то еще оказалось невозможно.

Гагарин, со своим “человеческим лицом”, гарантировал, что Луна будет освоена не автоматом, а человеком.

Не просто изучена – но гуманизирована, “очеловечена”.

Гагарин был ключевым звеном моста между Землей и Луной; моста, который, в техническом плане, предполагалось, почти построен – а вот “психологически” еще нет. Чтобы попасть на Луну – по-настоящему – нужно измениться, стать новым лучшим человеком (возможно, “высшей коммунистической расы”; неочевидно), перепрыгнуть через самих себя.

Гагарин воспринимался как образец существа, который преодолел самого себя. Как Чудо. Он и был живым Чудом (еще раз вспоминаем широко распространенные религиозные коннотации апрельского полета: человек, который поднялся в сферу божественного, символически умер – а затем воскрес, преодолел смерть). Луну можно было освоить, только поддавшись иррациональному чувству, поверив в нее, как в Чудо.

Луна должна была быть освоена человеком – не абстрактным, а именно Гагариным.

Теперь Гагарин погиб – пропал тот, кто должен был это сделать; хотя бы символически.

Ради Гагарина – можно было напрячься и “покорить Луну”. Ради просто луны – нет. Луна перестала источать очарование и притягательность: большой камень в космосе, вот и всё.