— Но ничего, вернется Серго, я ему трех профессоров в Тифлис отправил, самого Плетнева у Горького украл, мы тогда наверстаем. Не обижаешься на такого нехлебосольного грузина? — усмехнулся Сталин.

— Ну что ты, Коба, какие могут быть обиды! — дружелюбно ответил Киров.

— Что с женой?

— Она согласна, и я думаю ближе к лету, когда мы сюда переберемся, пусть съездит, проконсультируется…

— Вот и хорошо! — обрадовался Коба и с искренней приязнью посмотрел на друга. — Как думаешь, справится Жданов вместо тебя? Знаешь, ночами не сплю, тревога одолевает. Какой-то он неинициативный. Все ждет, когда ему укажут, подскажут, пинка дадут, что такое?! Вроде в Горьком неплохо работал, а тут скис. Как вареный ходит…

— Ничего, в Ленинграде кадры пока крепкие. Если будет на них опираться, они сами вывезут…

— Будем надеяться. Сколько еще человек думаешь взять?

— Хотел бы, чтоб Медведь стал начальником моей охраны…

— Не старый он для таких дел?

— Старый конь борозды не портит, — усмехнулся Киров.

— Я не возражаю. Может быть, кого-то из секретарей, с кем привык работать?..

Это был удобный момент, чтобы официально без мучений перетащить Мильду в Москву, сделать ее своим секретарем, которого можно было бы брать во все поездки, вызывать для работы в любой день и любое время. Ей бы заранее было выслано приглашение, определена квартира для всей семьи, выплачены подъемные. Да и Коба, как показалось Кирову, был внутренне готов согласиться и с этой просьбой. Но он бы тогда потребовал взамен от него согласия на другие вещи.

— Я думаю, у нас в ЦК люди квалифицированные, — улыбнулся Киров, отказываясь от этого предложения. Он хорошо понял намек Кобы, и мгновение Сергей Миронович колебался, уж слишком велик был искус, но он знал и другое: Коба ничего просто так не делает, и Мильду придется «отрабатывать» своим послушанием, молчанием, согласием во всех грязных делишках: кого сместить, кого посадить, кому порадеть. И потом у Кобы всегда наготове будет компромат на него: вот Киров отстаивает тут великие принципы, а сам из Ленинграда перетащил за государственный счет любовницу со всей семьей и на глазах жены открыто живет с ней. Разве можно верить такому секретарю ЦК? Поэтому Киров и отказался, к большому неудовольствию Сталина. Он наверняка знал, что Киров продолжает встречаться с Мильдой, а значит, она ему нравится, и Коба предлагал ему наилучший вариант: иметь своего, преданного личного секретаря и любовницу в одном лице. Кто от такого отказывался? Но Киров отказался, потому что не хочет быть Кобе ничем обязанным, а значит, собирается с ним воевать. Разве есть другая логика? Лицо Сталина посерело, он вытащил потухшую трубку и стал выкладывать табак.