Журналист из Лос-Анджелеса, которому удалось добиться интервью с ним, был вызван в гостиничный номер, где нашел могущественного ювелира «в халате, надутого… Он сидит в номере 66 в меланхоличном величии – красивый старый джентльмен с бледным, осунувшимся лицом и отсутствующим взглядом». Журналист, больше интересовавшийся роскошной ванной комнатой отеля, чем тревожным состоянием ума Луи, разозлил его, предположив, что будет легко получить визу, учитывая его «большой магазин» в Нью-Йорке. Луи, на грани сердечного приступа, клюнул на приманку. «Великий ювелир, которому сыплют соль на раны, великолепен и выглядит так, будто собирается в агонии броситься на собственный меч. “Что требуется, – вопрошает он, – чтобы попасть в ваши Соединенные Штаты?”»

К счастью, долго ждать не пришлось. Через несколько дней после неприятной беседы Луи получил визу и смог заказать билет на пароход в Америку. Зафрахтованный смешанной группой из трехсот пассажиров, отчаянно стремившихся бежать из Европы (многие из них – еврейские беженцы), корабль «Кванца» вышел из Лиссабона 9 августа. Капитан, сомневаясь в подлинности некоторых виз, потребовал, чтобы многие пассажиры купили обратные билеты – на случай, если Соединенные Штаты откажут им. Луи путешествовал один; учитывая слабое здоровье и немногочисленность пароходов в Америку, он отчаянно хотел уехать, пока позволяли силы. Жена и сын, еще не получившие паспорта и визы, обещали воссоединиться с ним как можно скорее.

Плавание через океан само по себе было испытанием: ураган грозил опрокинуть корабль. Когда 19 августа 1940 года пароход «Кванца» наконец прибыл в Нью-Йорк, Луи с огромным облегчением сошел на берег. Не всем на борту так повезло. 121 пассажиру, главным образом евреям, было отказано во въезде в Америку. Судно отправилось в Мексику, чтобы высадить людей там, но выяснилось, что 86 человек снова были лишены права ступить на берег. Когда первая леди Элеонора Рузвельт услышала о бесчеловечном решении отправить евреев обратно, на верную смерть, она умолила мужа вмешаться. В конце концов всем оставшимся на корабле был предоставлен статус политических беженцев и разрешено остаться в Америке. Им повезло. Помощник госсекретаря Брекенридж Лонг был огорчен единоличным решением президента и настаивал на том, что это не должно повториться. (После середины 1941 года европейским беженцам был практически закрыт въезд в Соединенные Штаты.)

Луи встретили Пьер и Эльма – и были потрясены тем, как он постарел. Они устроили его к лучшим врачам и отвезли домой на несколько недель. Два месяца спустя его 14-летний сын прибыл в страну на самолете Pan Am Atlantic Clipper из Лиссабона. Обсудив проблему американского образования с Пьером, он решил записать Клода в католическую школу-интернат Святого Павла в Нью-Гэмпшире. «Мне очень нравится моя школа, и я изо всех сил стараюсь усердно учиться», – писал он оттуда.