Разочарование Пьера вскоре сменилось гневом. Решение Дево уйти было похоже на предательство памяти его покойного брата. Расстроенный критикой Пьера, Дево отметил, что управлял Cartier Paris с 1935 по 1946 год (с перерывом на военную службу и плен), но никогда не клялся, что «будет связан с Cartier всю жизнь». В конце концов они договорились, и Дево согласился остаться в совете директоров Cartier S.A. в качестве совещательного голоса.

Париж, разделенный надвое

Весной 1949 года Клодели вернулись в Париж, и Пьер Клодель приступил к исполнению своей новой роли президента Cartier S.A. Марион, обрадованная возвращением во Францию, написала семье, что «привезла цветы в Версаль» (фамильный склеп Cartier) и пила чай в «Трианоне», как обычно делала с дедом Альфредом. Позже она будет помогать мужу на Рю де ла Пэ, но только после того, как семья устроится. Ремонт квартиры возле Булонского леса занял больше времени, чем они рассчитывали.

Париж был городом противоречий. Условия жизни далеки от идеальных, вызывая недовольство, иногда выливающееся в забастовки. «Экономическая и политическая ситуации становятся все более и более нестабильными, – сообщали парижане в 1951 году. – Можно почувствовать, как земная кора движется под зыбучими песками, покрывающими твердую землю». И все же были те, кто мог позволить себе жить хорошо, особенно после военных лет; люди радовались возможности красиво одеться и выйти в свет.

В послевоенные годы Париж был полон решимости сохранить свои позиции мировой столицы дизайна. Французская мода станет важной экспортной отраслью и добытчиком иностранной валюты. Вскоре после окончания войны, в феврале 1947 года, Кристиан Диор устроил большой показ в недавно открытом модном Доме на авеню Монтень, 30. Именно здесь он впервые представил New Look, отголосок моды середины XIX века – с пышными юбками и затянутой талией. Эти вещи преобразили дух послевоенной Франции. С тех пор показы мод стали заметными событиями парижского светского календаря, и не только для избранных. Модели мило улыбались и общались с аудиторией, идя между рядами зрителей в шоурумах или частных гостиных, – они давали возможность дизайнерам продемонстрировать и продать их коллекции редакторам журналов, байерам и широкой публике. Туссен, помня, что ювелир делает украшения «для одетой, а не для раздетой женщины», часто присутствовала на показах. Она предложила Марион помочь ей с образованием в мире моды. «Завтра вечером, – писала Марион матери, – мы едем с Жанной Туссен на показ Jacques Fath». В другой раз это была коллекция Revillon или встреча с начинающим кутюрье Юбером де Живанши.