Вид сверху на шоурум Cartier New York в 1947 году, когда отмечалось 100-летие фирмы. Несмотря на то что старшее руководство с уходом Пьера на пенсию сменилось, для клиентов и работников Cartier остался тем же

В 1947 году исполнилось 100 лет со дня основания Cartier. Спустя столетие после того, как Луи-Франсуа основал фирму, его единственный оставшийся в живых внук Пьер следил за тем, чтобы дата была отмечена надлежащим образом. В Париже состоялась выставка. «Ослепительно, оригинально и ново выглядит экспозиция Cartier в честь столетнего юбилея компании», – писала The New York Times. «Исчезли тяжелые золотые кольца, браслеты и ожерелья военного периода, когда большая часть стоимости изделия приходилась на металл. В этом году… металл совсем не виден, потому что он исчезает под паве из бриллиантов». Верх одержали легкие воздушные драгоценности: от колье-чокера с каскадом бриллиантовых листьев и цветов до бриллиантовой броши-клипсы в виде пальмы и ожерелий-нагрудников в египетском и индийском стиле, где золотая решетка украшена аметистами и бирюзой. В Нью-Йорке также была представлена новая коллекция, содержащая как классические, так и современные вещи: клипсы в форме тропических птиц, белок, уток и бабочек, «сказочное ожерелье с изумрудом Александра II в 107 карат, закрепленным в съемной броши».

Была заказана иллюстрированная книга «Cartier 1847–1947» с изложением истории фирмы; Пьер предложил, чтобы каждое отделение проводило собственные торжества. «Успех коктейльной вечеринки по поводу годовщины не удивляет меня, – писал он после одного такого события, – это известие приносит мне большую радость».

В отсутствие Пьера Клодель стал полностью полагаться на Дево. «Они работают вместе, как братья», – говорилось в отчете сотрудника, причем Дево «взял на себя все внутреннее управление на Пятой авеню», а Клодель «сконцентрировал усилия на продажах». Однако вскоре в американском Доме возникла напряженность. Дево обратился к сыну Луи Клоду, объяснив, что он работает ради памяти его отца и что Клод должен прекратить предъявлять претензии на отделение, которое не принадлежит ему по праву. Разъяренный Клод резко отреагировал на эти слова, Картье пришли в ужас от его непочтительного тона. «Дерзость 22-летнего юноши, который не был вежлив с 40-летним мужчиной, – а без Дево что бы он имел, – все это кажется такой глупостью». На самом деле, правда была в том, что без преданности Дево фирме Cartier Paris, она, возможно, не пережила бы военных лет.

Для Дево, который хотел помочь сыну своего наставника, поведение Клода было пощечиной, и он признался, что ему «очень больно». Пьер, испугавшись, что он может уйти, упрекнул Клода за «грубое поведение» по отношению к старшему и попросил его «помириться». Бизнес был достаточно трудным, внутренние распри его расшатывали. «Мы переживаем кризис в торговле роскошью», – сообщал Дево в декабре 1947 года, подтверждая опасения Пьера, что в новом послевоенном мире экстравагантность подвергается критике. Эти изменения в обществе создали серьезные проблемы перед ювелирным Домом, привыкшим быть лучшим. Ныне его разрывали на части.