Большая заслуга автора романа состоит в том, что он расследовал обстоятельства убийства Котовского. До Четверикова в десятках воспоминаний, записок замалчивалось имя убийцы — Зайдера. Разоблачен и довольно распространенный прием, применяемый политическими убийцами, — широко пускать в ход версию убийства «по личным мотивам». Минуло пятьдесят лет со дня убийства Г. И. Котовского, но и по сей день находятся люди, которые толкуют о происшедшей якобы дуэли между Котовским и его «адъютантом». Четвериков собрал самые достоверные материалы, раздобыл подлинник судебного разбирательства дела убийцы, не говоря уже о том, что встречался с котовцами — соратниками Григория Ивановича, выслушивал подробные рассказы о том, что произошло 5 августа 1925 года в совхозе «Чебанка» под Одессой. Он получил важные сведения от Ольги Петровны Котовской, которая в день убийства находилась вместе с мужем в Чебанке.

Эти страницы романа невозможно читать без боли и горечи. На память приходят строки, написанные Эдуардом Багрицким:

Через образы Крутоярова, Котовского, Маркова и других действующих лиц своего романа Четвериков дает много обобщений, размышлений, выводов. И все они важны, современны.

В романе есть очень сильная сцена: убитый горем, потрясенный смертью Котовского Миша Марков бродит по Одессе, невидящим взором смотрит перед собой и думает о командире, своем воспитателе, учителе, втором отце. Это именно та сцена, когда Марков, тщедушный, застенчивый, всегда отличавшийся тихим, смирным характером, дал крепкую затрещину клеветнику и злопыхателю, пытавшемуся очернить имя Котовского.

И Марков, крепко сжав кулаки, грозно, как проклятие, торжественно, как зарок, произнес:

«— Во все времена, сегодня или завтра или в любое время, даже по прошествии многих лет — помните, люди: если услышите шепотки и наговоры, кривые улыбки и пошлые намеки, порочащие светлую память Григория Ивановича Котовского, знайте, что перед вами убийцы или сообщники убийц!» «Нет Котовского. Оказывается, можно так вот, запросто, подойти и убить человека. Не в запальчивости, а выполняя свой план. Это было бы непонятно по своей чудовищности, если бы не знать, что такое наша эпоха, не знать ее железных законов. А что она такое, если сказать в двух словах? Перелом. Крушение старого мира — казалось бы, несокрушимого. Приход новой эры, очертания которой давно уже грезились человечеству и которая вступает, наконец, в свои права. Борьба. Непрекращающаяся, жестокая. Яростное сопротивление старого мира этому новому — настоящая война. И смерть Котовского, с которой никак не хочет примириться разум, — один из моментов этой войны».