Орлову это нравилось. Мужчин привлекают женщины, которым, по их мнению, требуется поддержка. Орлов, возможно, ошибочно принял Екатерину за нуждавшуюся в помощи женщину, каковой та не являлась. Она была смелой, гордой, уверенной в себе. Пока Екатерина оставалась великой княгиней, она, возможно, и производила впечатление политически и эмоционально уязвимой особы, однако хорошо это скрывала. Она стала любовницей Орлова и родила от него ребенка, он рисковал ради нее жизнью. Екатерина взошла на трон благодаря его помощи. Он знал об этом и был уверен, он будет вознагражден, и не хотел играть роль подчиненного. Орлов желал, чтобы Екатерина принадлежала ему не только в ночные часы, за шелковым пологом постели, но и днем, когда они выходили на публику.

Для Екатерины это стало немыслимо. Она уже не была великой княгиней и не могла больше оставаться просто нежной любовницей. Екатерина стала императрицей России. Эта роль накладывала на нее большую ответственность. Каждое утро она вставала в пять или в шесть утра и работала по пятнадцать часов в день. У нее оставался, возможно, всего один час после того, как заканчивались дневные дела – обычно поздно вечером перед тем, как она, полностью обессиленная, засыпала. Только это время она могла позволить себе быть игрушкой в руках мужчины. У нее не было возможности предаваться продолжительным любовным играм, ласкам, приятным беседам и мечтам о будущем. Она знала, что лишала его того, чего он так жаждал, но у нее не было выбора. Поэтому Екатерина испытывала чувство вины, и, дабы облегчить тяготившее ее чувство, она одаривала его титулами, драгоценностями и имениями. Это должно было стать для Орлова компенсацией за то, что она была не готова выйти за него замуж.

Но Григорий хотел не наград. Он намеревался жениться на ней, не потому что стремился получить титул принца-консорта, а потому что желал играть главную патриархальную роль среди всех российских мужей восемнадцатого столетия. Орлов был возмущен, что государственные дела отнимали у нее часы, во время которых он сгорал от желания, не имея возможность удовлетворить свою страсть. Орлов злился, что Екатерина проводила эти часы с мужчинами вроде Никиты Панина и Кирилла Разумовского, чье прекрасное образование оказалось для нее важнее его страсти и его доблести. Они давали ей советы в делах, в которых он был абсолютно не сведущ. Считая, что они отнимают у него Екатерину, он предпринимал неуклюжие попытки напомнить ей о долге перед ним и его братьями. Иногда он срывался на людях и обращался к Екатерине в намеренно грубом тоне. Однажды вечером перед тем, как она отправилась на коронацию в Москву, за ужином с близкими друзьями в Зимнем дворце, разговор зашел о перевороте, случившемся несколько месяцев назад. Григорий начал хвастаться своим влиянием в гвардии. Повернувшись к Екатерине, он заявил, что с легкостью посадил ее на трон и так же легко при желании может убрать ее оттуда в течение месяца. Все присутствовавшие были потрясены – никто, кроме Орлова, не мог говорить с Екатериной подобным образом. Потом в разговор вмешался Кирилл Разумовский. «Возможно, вы и правы, мой друг, – прохладным тоном заметил он. – Но еще до истечения этого месяца, мы бы вас повесили». Григорий был поражен: ему напомнили о том, что он был всего лишь любовником Екатерины, красивой и хорошо сложенной пешкой.