Но этот рассказ, как отмечал Лев Копелев[281], драматичнее комикса, элементы которого, несомненно, присутствуют. И Коля-Константин, и «дама»-техник Галина Сизова, и невидимые топтуны «Валеры», следящие во дворе за передвижениями писателя и его гостей, – куклы, которыми управляет незримый страшила-кукловод в странном, бессмысленном и жутковатом спектакле «Идеология». Действие его происходит не в прекрасном и трагическом theatrum mundi, но в ином, искусственном и отталкивающем советском театре бесчестия.

На таких людях, как Коля-Моцарт и гэбистская «дама», держалась система, которая, чуть пошатнувшись, рухнула бескровно и с необычайной быстротой. В 1981 году над этой системой можно было смеяться – чем и занималась, сочиняя анекдоты, советская интеллигенция. Ее можно было бояться – она карала психушками и тюрьмами. С ней можно было самоотверженно бороться, как делали диссиденты. Но она еще работала, всеми своими хулиганскими методами выживая Владимова из страны.

Глава восемнадцатая Эмиграция

Глава восемнадцатая

Эмиграция

Ровно в восемь часов утра 5 февраля 1982 года в дверь Владимовых позвонили. Владимовы вставали рано, и Наташа уже спустилась на утренний кофе к матери. Сотрудники КГБ пришли в обе квартиры одновременно. У Елены Юльевны немедленно отключили телефон и начали обыск, а Наташу сразу увезли на допрос в Лефортово, любезно пообещав: «Мы предупредим мужа, чтобы не волновался». Елена Юльевна успела набросить на нее свою шубку.

Капитан КГБ Вячеслав Николаевич Капаев предъявил Георгию Николаевичу ордер на обыск. Официальным предлогом было дело молодого прозаика Е.А. Козловского, обвиненного по статье 190-1 Уголовного кодекса РСФСР – «Заведомо ложные измышления, порочащие советский общественный и государственный строй». Козловский был арестован 7 декабря 1981-го. Основанием была публикация его сатирического произведения «Диссидент и чиновница» в журнале «Континент», где готовилась к выходу его же повесть «Красная площадь»[282]. По Москве прокатилась волна обысков, и многих людей «по делу Козловского» вызывали на допросы. В 1991 году Владимов очень резко и саркастично писал о Козловском[283], обвиняя его в своей вынужденной эмиграции: «…при том обыске, из-за Козловского, и добыли у меня гэбисты доказательства моей “антисоветской деятельности”, после чего могли на выбор мне предложить – Запад или Восток – и представить к лишению гражданства»[284]. Позднее он сказал мне: «Может быть, он и не был провокатором. Он, скорее всего, был слабый человек и очень испугался. Или кто знает, что они делали – применяли какие-то средства, заставляющие таких людей говорить. Без опасений для КГБ, что их подопечный потом решится об этом рассказывать».