Сойфер был последующие дни главным собеседником Владимова, пережитое напряжение которого проявлялось в необычной для него разговорчивости.
«Один из “шмональщиков” наткнулся на два тома “Архипелага” Солженицына. Подняв глаза к Владимову, он заявил:
– Вот читаешь “Три минуты молчания” и веришь. Читаешь Солженицына – и не веришь!
На что Георгий Николаевич ответил:
– Вот видите, как тяжело быть писателем.
Наступило минутное замешательство, после чего “читающий шмональщик” переспросил:
– Я что-то не совсем понял. К чему это вы?
– А представьте себе писателя, которого его же читатели и шмонают! – ответил Владимов»[288].
В результате обыска были изъяты записные книжки и материалы, связанные с его деятельностью в «Международной амнистии»[289]. За первым обыском последовал второй:
28 декабря 1982 года у меня опять был обыск. Это была пятница – типичный день для подобной деятельности КГБ. Они забрали адреса и карточки иностранных корреспондентов. Об обыске объявлять иностранным корреспондентам нужно сразу, а в пятницу они на выходные разъезжаются. Ну, а понедельник – для газет это уже не новость. После обыска я позвонил Рою Медведеву, и сразу через полчаса стали съезжаться в основном американцы, но был и немец, и англичанин. Они брали у меня интервью и сразу сообщали в свои агентства и печатные органы (ГВ).
В письме ФСБ генерал-полковнику Н. Ковалеву Владимов обрисовал обстановку, в которой они жили:
В бытность мою правозащитником, председателем Московской группы «Международной амнистии», мне был оказан немалый набор «услуг»: наружное наблюдение, перлюстрация писем и пропажа их, прослушивание телефона и обрывы разговора, телефонные и письменные угрозы убить меня; в конце концов телефон отключили и номер передали людям, которые на вопросы обо мне отвечали, что я эмигрировал или – что умер. В моей квартире и в гараже проводились негласные обыски, что мы легко обнаруживали по своим приметам… Людей из моего окружения вербовали в стукачи, в чем одни признались, а других мы разоблачили, будучи в этом достаточно опытными. При обыске 28 декабря 1982 года изъяли орудия труда – пишущие машинки с русским и латинским шрифтами (24.07.1996, FSO).