Собрание назначило комитет по созданию конституции из наиболее умеренных членов собрания, многие из них мечтали об английской конституции. Потом избрали комитет по продовольствию…
В начале июля король предлагает министру Неккеру уйти в отставку, на Марсовом поле выстраиваются королевские войска, народные толпы в ужасе и требуют оружия. Генеральные штаты предлагают королю вернуть опальных министров, удалить из Парижа вооруженные силы, сделать все, чтобы успокоить встревоженные народные массы. Парламент объявляет свои заседания непрерывными, маркиза Лафайета назначает вице-президентом республики.
Напряжение нарастало. Король, принимая депутации, ничего не мог поделать против ярости простого народа. Бастилия была окружена толпами народа. Ночью Национальное собрание получило известие, что Бастилия пала. Герцог Лианкур, личный друг короля, главный хранитель королевского гардероба, разбудил короля и сообщил ему о народном восстании и взятии Бастилии.
– Так это бунт? – растерянно спросил король.
– Государь, скажите лучше – революция, – бесстрастно ответил герцог Лианкур.
– Рано утром поедем в собрание. Может, там договоримся о прекращении волнений.
Людовик XVI, в сопровождении братьев графа Прованского и графа д’Артуа и ближайших придворных, явился на собрание и произнес трогательную речь, называя собрание Национальным и выражая полное доверие депутатам.
– Почему-то вы боялись, а я вот пришел сюда, полностью вам доверяю!
Эти слова были покрыты рукоплесканиями и восторженными возгласами. «Депутаты встают, окружают короля и пешком провожают его до дворца. Толпа теснится около него, во всех глазах слезы, и ему едва удается открыть себе путь через эту массу людей. Королева в эту минуту со всем двором стояла на балконе и издалека любовалась этой трогательной сценой. Она держала сына на руках, а дочь ее, стоявшая подле нее, наивно играла волосами брата. Королева, глубоко тронутая, наслаждалась любовью французов. Увы, сколько раз в течение этих роковых раздоров обоюдное умиление примиряло сердца! На минуту все казалось забыто, но на следующий день, даже в тот же день, двор возвращался к своей надменности, народ впадал в прежнее недоверие, и непримиримая ненависть шла своим чередом» (
Но ярость простого народа была направлена против чиновников – Фулона, Бертье, коменданта Бастилии Делоне, над ними надругались и обезглавили.
Граф Николай Румянцев хорошо понимал положение Российской империи, вступившей в войну летом 1787 года в союзе с Австрией и через год начавшей войну со Швецией; одновременно с этим начались волнения в Польском королевстве.