Симолин уверял, что Париж похож на логовище тигров. Де Фулона повесили на фонарном столбе, затем отрубили голову, насадили ее на палку и таскали по улицам Парижа, точно так же поступили и с его зятем Бертье де Совиньи.

В других донесениях И. Симолина говорится о том, что летом 1789 года во Франции наступила полнейшая и беспримерная анархия, состояние полного разрушения, «нет ни судей, ни законов, ни исполнительной власти, и о внешней политике настолько нет речи, как будто это королевство вычеркнуто из европейских держав» (Там же. С. 408). В Национальном собрании идут столкновения между лидерами различных партий и клубов, король и королева содрогаются от непредсказуемых решений депутатов собрания, несколько сот гвардейцев требует отпусков и вознаграждения.

Король и королева вынуждены были покинуть Версаль и вернуться в Париж. Герцог де Лианкур, придворный Людовика ХVI и депутат от дворян в Генеральных штатах, заявил, с согласия короля, что Национальное собрание тут же приняло решение проводить свои заседания в Париже: Национальное собрание неотделимо от его величества французского короля. Свобода передвижения королевского семейства оказалась строго ограниченной. В это же время нападкам подвергаются жестоким духовные лица. С каждым днем увеличивается выдача паспортов по мотивам состояния здоровья или устройства личных дел за границей.

И. Симолин, используя информацию от компетентных лиц, сообщает в Петербург, что толпы крестьян ходят по деревням и грабят зажиточные имения и сжигают замки.

Тринадцать раз Национальное собрание отказывалось признать равноправие евреев и только 28 сентября 1791 года утвердило декрет о равноправии евреев под влиянием и давлением общества масонов, принимавших участие в революционных событиях и выделивших большие средства для подкупа вождей собрания – аббата Грегуара, графа Клермон-Тоннера, Дюпора, адвоката Годара, Робеспьера и графа Мирабо. Тысячи евреев прибывали во Францию, чтобы стать равноправными жителями страны.

И. Симолин писал об всем примечательном, что происходило во Франции, особенно в Париже. Писал, что граф де Майбуа, генерал, обратился за помощью к дворам Мадрида, Неаполя и Турина, каждое королевство должно было выделить деньги и солдат и одновременно в назначенный момент двинуться к Парижу, а внутри страны будут ожидать большие силы роялистов. Писал о том, что союзный договор между Оттоманской Портой и прусским королем, заключенный в Константинополе, будет ратифицирован через пять месяцев и возникнет возможность перейти к проведению мирных переговоров. В июле 1790 года состоялась Рейхенбахская конвенция между Пруссией, Польшей, Англией, Голландией и Австрией для сохранения Турецкой империи, Австрия вскоре заключила с Турцией мир, оставив Россию наедине с Турцией. Писал и о том, что Англия имеет своих агентов в Национальном собрании, которые исподтишка влияют на исход того или иного решения. Писал и о том, как парижане, готовясь отметить годовщину взятия Бастилии, создали на Марсовом поле абширный амфитеатр, «огромный зал, который вместит, кроме Национального собрания, короля, всего двора, депутатов от различных коммун и всех, кто должен присутствовать на празднике, еще около 300 тысяч зрителей» (Там же. С. 435).