Шведский король Август III все еще мечтал завоевать половину Финляндии и Кольский полуостров, его войска и корабли все еще угрожали Петербургу.
Султан Селим все еще хотел отвоевать Крым и бросил 40-тысячную армию Батал-паши на Кубань, а после успешного наступления предполагал продолжить действия в Крыму. Но в июле 1790 года адмирал Федор Ушаков пресек действия турецкого флота с армией Батал-паши у Керчи, не позволив высадку десанта, а в сентябре разгромил эскадру турецкого флота в районе острова Тендра. «Императрица, – писал Эдмон де Жене из Петербурга 28 сентября, – получила вчера радостное известие о своей черноморской эскадре. Контр-адмирал Ушаков 8 и 9 сентября разбил турецкую эскадру у острова Тендра, в сорока верстах от берега. Капудан-паша располагал 15 линейными кораблями, 8 фрегатами и большим количеством других судов – всего 48 кораблей. У русских всего было 12 линейных кораблей и 8 фрегатов, и, несмотря на очевидный недостаток средств, победа досталась им. Капудан-паша был полностью разгромлен… Число взятых русскими пленных достигает 900 человек, среди которых один паша и три саидбека… Эта победа может быть оценена императрицей как средство, способное приблизить мир. И в самом деле, постоянные неудачи должны наконец побудить турок выйти из состояния ослепления, в котором они пребывают, раскрыть им глаза на беспомощность их усилий и дать им понять необходимость сближения с двором, который желает содействовать им в достижении мира на умеренных условиях» (
«Всемилостивейше повелеваем действительному статскому советнику Гавриилу Державину быть при нас у принятия прошений» – так Екатерина II в своем указе сенату 13 декабря 1791 года поручила своему новому секретарю разбирательство сенатских меморий. А все началось с того, что Державин, ссылаясь на закон, объяснил Платону Зубову, что нельзя переносить нерешенные дела из одной губернии в другую. Оказалось, что этот вопрос у Зубова возник после того, как Екатерина II задала этот же вопрос Зубову, а он не мог ответить. Екатерина II поняла, что Державин знает законы, ведь немало лет он работал у генерал-прокурора князя Вяземского. Но вскоре была поражена своим новым назначенцем. Она давно знала, что Державин – правдолюб, при решении спорных вопросов всегда опирается на закон, но при разбирательстве одного спорного дела крайне удивилась, когда «целая шеренга гайдуков и лакеев внесла превеликие кипы бумаг» к ней в кабинет Это были документы, собранные Державиным для доказательства правоты его решения. «Испуганная императрица, – писал Я. Грот, – с неудовольствием велела принять эти тюки и потребовала, чтобы была прочитана только самая краткая из заготовленных Державиным докладных записок» (