Тогда мы с Юрой встречались очень часто, говорили об этом деле и заодно о его жизни. На какой-то стадии я позвонил тогдашнему мэру Москвы Юрию Лужкову, и, надо сказать, Лужков сразу откликнулся. Я объяснил ему, кто такой Юра, рассказал о его судьбе, и через некоторое время Лужков продавил распоряжение, по которому Юрию Ларину выдали мастерскую рядом с домом, в Новых Черемушках. Юра был очень благодарен, но я просто считал это своим долгом, товарищеским и даже человеческим, хотя бы потому, что мои родители тоже сидели в тюрьме – к счастью, они не были расстреляны… И после того мы с ним довольно часто встречались на выставках.

На практике, впрочем, устроилось все далеко не сразу. Как вспоминает Ольга Арсеньевна,

сначала предложили помещение где-то на выселках, дальше по Калужской линии метро, мы поехали смотреть, но оказалось, что там нужно самим строить лестницу, чтобы добираться до этого помещения. Юра был жутко зол и разочарован. И уже потом предложили помещение у метро «Академическая». Не очень близко, от метро Юриным шагом – минут двадцать. Большая Черемушкинская улица, одна из кирпичных пятиэтажек, нежилое помещение на первом этаже. Когда мы в первый раз туда приехали, я думала, что Юра откажется. Низкие потолки, плохой свет. Но, видимо, он тогда настолько устал без мастерской, что уже не было сил на дальнейшее ожидание.

сначала предложили помещение где-то на выселках, дальше по Калужской линии метро, мы поехали смотреть, но оказалось, что там нужно самим строить лестницу, чтобы добираться до этого помещения. Юра был жутко зол и разочарован. И уже потом предложили помещение у метро «Академическая». Не очень близко, от метро Юриным шагом – минут двадцать. Большая Черемушкинская улица, одна из кирпичных пятиэтажек, нежилое помещение на первом этаже. Когда мы в первый раз туда приехали, я думала, что Юра откажется. Низкие потолки, плохой свет. Но, видимо, он тогда настолько устал без мастерской, что уже не было сил на дальнейшее ожидание.

На дворе стояла весна 2007-го; прошло ровно два года с того момента, как была покинута мастерская в Козицком.

Новое пространство досталось Ларину на условиях персональной, безвозмездной и пожизненной аренды напрямую от города – большой плюс в сравнении с шаткими юридическими основаниями, на которых существовали и продолжают существовать многие мастерские, относящиеся к Московскому союзу художников. Хотя в реальности тут оказались отнюдь не хоромы, но статус у этой недвижимости образовался редкий, привилегированный. Если бы за Ларина хлопотал кто-нибудь рангом пониже Лужкова, районные боссы могли бы и вовсе замылить вопрос в виду его экзотической странности и неуместности, – однако не вышло.