Я ему намекала несколько раз, что хотелось бы для музея получить еще какие-то из его работ, а то маловато их пока. Хотя было понятно, что покупать мы сейчас не можем. И вот Юрий Николаевич решил подарить две работы – при том, что примерно за год до того он уже подарил нам «Портрет Евгения Кравченко». Теперь шла речь о двух холстах на тему Ниды, написанных в 2007‐м. И я приехала к нему с визитом в 2009 году – домой и в мастерскую. Та наша встреча оказалась последней. Он уже был совершенно больной, но если дело касалось искусства, у него происходило преодоление себя, буквально физическое. И когда он появлялся в мастерской, наступало какое-то преображение.

Пока мы были в квартире, он выглядел чуть ли не беспомощным. Помню, Ольга ему звонила, давала указания, чем меня накормить. И к мастерской от автобусной остановки он шел с трудом. А там, внутри, был очень воодушевлен, много всего показывал – и из нового, и из старого. Юрий Николаевич тогда мне говорил, что не может, не представляет своего существования без всего этого.

Особый прилив воодушевления вызвала у него ситуация, связанная с подготовкой юбилейной выставки – к 75-летию. Разумеется, ему очень хотелось приурочить к круглой дате какой-то значительный, масштабный и ретроспективный показ своих работ – и живописи, и графики. Однако осуществить это намерение оказалось не так уж просто: музеи собственной инициативы не проявляли, пробные разговоры с разными знакомыми к результату не приводили. Выручила Ирина Арская, верная поклонница и постоянный адресат электронной переписки.

Он спрашивал у Арской, как бы ему сделать выставку, – описывает те события Ольга Максакова. – Понятно было, что в Русском музее никто не сделает, но потом Ирина вспомнила о своем знакомом, Давиде Бернштейне, который тогда работал главным художником в музее-заповеднике «Царицыно». Возник этот контакт. Без меня Давид со своей женой впервые пришел к Юрию Николаевичу, и они друг другу очень понравились. И Давид довольно быстро, хотя и на летнее время, договорился с музеем о выставке. В первый раз они встретились в конце марта 2011 года, а выставка состоялась в июле. У них была настоящая совместная работа, абсолютно творческая. Давид привозил свои наброски, они договаривались о том, какие именно работы надо показывать. Получилось большое, хитро устроенное пространство с выгородками, почти лабиринт. На мой взгляд, Давид из этого помещения в Хлебном доме выжал все, что возможно. Юрий Николаевич испытывал полный восторг, у него был явный эмоциональный подъем, хотя нельзя сказать, что выставка имела очень уж заметный резонанс.