Ребята 1988 года рождения, из первой моей команды, с которой я начал тренерский путь, нередко помогали. Они уже довольно взрослые были, всем за двадцать. Кто-то жил рядом с Черемушками – например, Кирилл Васькин, который часто довозил папу с Ольгой до мастерской, помогал работы погрузить или еще что-то. Еще Дмитрий Артюшкин и Алексей Зайцев периодически помогали. Я мог при этом и не присутствовать, просто просил о чем-то, когда у самого времени не было совсем, и они всегда отзывались.

А Ольга Максакова добавляет:

С некоторыми из этих ребят Юрий Николаевич подружился, хорошо знал их жизни, травил им свои байки. Мне кажется, ребята набирали из этих встреч уникальный опыт, который вряд ли имели возможность получить в своей окраинной футбольной жизни. Обращались они с Юрием Николаевичем крайне бережно, и не только из пиетета по отношению к Коле.

С некоторыми из этих ребят Юрий Николаевич подружился, хорошо знал их жизни, травил им свои байки. Мне кажется, ребята набирали из этих встреч уникальный опыт, который вряд ли имели возможность получить в своей окраинной футбольной жизни. Обращались они с Юрием Николаевичем крайне бережно, и не только из пиетета по отношению к Коле.

Практическая помощь и забота – это всегда важно, в иных случаях буквально неоценимо. Но постепенно между отцом и сыном возникли какие-то более тонкие связи – лирические, трогательные, вовсе не обязательно обусловленные бытовыми вопросами или состоянием здоровья. Николай Ларин в нашей беседе припомнил один эпизод, по-своему симптоматичный для их отношений в тот период:

Как-то летом мы большой компанией ездили на автомобилях отдыхать – через всю Европу. Когда проезжали Марсель, я предложил заехать в музей Сезанна в Эксе. Дело в том, что у меня с собой был папин альбом – не тот, большой, который появился позже, а предыдущий, и я хотел его там оставить. Когда дарил этот альбом, сообщил музейщикам, что для моего папы Сезанн – один из самых любимых художников. Ну и мы с компанией посмотрели город, были у подножия горы Святой Виктории, сорвали себе по грозди винограда с чьего-то участка. Потом я папе подробно все рассказал, он ведь никогда до тех мест не добирался.

Как-то летом мы большой компанией ездили на автомобилях отдыхать – через всю Европу. Когда проезжали Марсель, я предложил заехать в музей Сезанна в Эксе. Дело в том, что у меня с собой был папин альбом – не тот, большой, который появился позже, а предыдущий, и я хотел его там оставить. Когда дарил этот альбом, сообщил музейщикам, что для моего папы Сезанн – один из самых любимых художников. Ну и мы с компанией посмотрели город, были у подножия горы Святой Виктории, сорвали себе по грозди винограда с чьего-то участка. Потом я папе подробно все рассказал, он ведь никогда до тех мест не добирался.