Еще до выхода альбома затеялись переговоры о персональной выставке в Академии художеств, и одно время даже казалось, что вот-вот грянет эдакий «залп из двух орудий» – презентация новой книги на фоне респектабельной экспозиции.

Понемногу продвигается работа над моим альбомом, – писал Ларин Арской в Петербург в марте 2013 года. – Все начальство, кроме Церетели, который в отъезде, согласилось предоставить мне два зала в Академии художеств. Я почему-то (как всегда) сильно волнуюсь. Если мне удастся побывать на презентации, то есть, если я смогу подняться по высокой лестнице, думаю, все будет хорошо. Когда это будет, еще не знаю.

Понемногу продвигается работа над моим альбомом, – писал Ларин Арской в Петербург в марте 2013 года. – Все начальство, кроме Церетели, который в отъезде, согласилось предоставить мне два зала в Академии художеств. Я почему-то (как всегда) сильно волнуюсь. Если мне удастся побывать на презентации, то есть, если я смогу подняться по высокой лестнице, думаю, все будет хорошо. Когда это будет, еще не знаю.

Однако показ в Академии так и не состоялся. Вместо этого выставка, приуроченная к презентации издания, прошла в одной из частных московских галерей.

Мы обратились к Елене Юреневой, хозяйке галереи «Кино», – описывает события Ольга Максакова. – Та охотно согласилась, и в начале осени там, на Молчановке, мы сделали небольшую выставку. На вернисаж Юрий Николаевич не ездил, ему это было трудно. Побывал он там один-единственный раз, когда из Петербурга приехала Ирина Арская, и вместе они туда съездили. Думаю, что эта выставка все же продлила его радость от появления альбома.

Мы обратились к Елене Юреневой, хозяйке галереи «Кино», – описывает события Ольга Максакова. – Та охотно согласилась, и в начале осени там, на Молчановке, мы сделали небольшую выставку. На вернисаж Юрий Николаевич не ездил, ему это было трудно. Побывал он там один-единственный раз, когда из Петербурга приехала Ирина Арская, и вместе они туда съездили. Думаю, что эта выставка все же продлила его радость от появления альбома.

Последний год жизни нашего героя был в чем-то, наверное, тягостнее предыдущего – как тот, в свою очередь, в чем-то тяжелее прежнего. Здоровье убывало и убывало, однако ощущение совсем уж близкого, со дня на день, финала все-таки не пронизывало их семейную атмосферу. Дела обстояли неважно, однако и раньше бывало всякое, и всегда как-то справлялись, пусть даже с неминуемыми потерями то в одном, то в другом.

После очередного летнего месяца в Малаховке они вернулись в Москву, Юрий Николаевич продолжал перебирать в уме и в листах недавние пленэрные впечатления, пробовал подступаться и к другим сюжетам. Наверное, это время для него не было все-таки «болдинской осенью», но не было и кризисным, непомерно тягостным. Иногда они с Ольгой Арсеньевной отправлялись на прогулку в близлежащий Воронцовский парк – на коляске, уже по традиции. Так было и 13 сентября 2014 года.