На связь текста Белого и кучинских встреч с Перцовым указывает приложенное на отдельном листе пояснение:

Рукопись Андрея Белого, написанная осенью 1928 г. после ознакомления с моей «Диадологией» (первые 2 главы) и подаренная им мне. 1934; XII П. Перцов[1244]

Рукопись Андрея Белого, написанная осенью 1928 г. после ознакомления с моей «Диадологией» (первые 2 главы) и подаренная им мне.

1934; XII

Записка датирована Перцовым декабрем 1934-го, то есть написана почти через год после смерти Белого.

Чтобы понять происхождение и жанр текста Белого, необходимо обратиться к переписке Перцова с совершенно далеким от проблем пневматологии и самосознания В. Д. Бонч-Бруевичем, ставшим в начале 1930‐х первым директором Государственного (тогда — Центрального) литературного музея. В 1932 году Бонч-Бруевич приобрел большой комплекс творческих материалов, эпистолярия, рисунков, фотографий Белого, что было известно Перцову, можно сказать, из первых рук. Зазывая тогда еще молодого литературоведа Д. Е. Максимова из Ленинграда в Москву изучать историю русского символизма[1245], он пояснял в письме от 5 февраля 1935 года:

Ведь все материалы здесь: в Центр<альный> Лит<ературный> музей поступил, как говорил мне его директор В. Д. Бонч-Бруевич, весь огромный архив Белого <…>[1246].

Ведь все материалы здесь: в Центр<альный> Лит<ературный> музей поступил, как говорил мне его директор В. Д. Бонч-Бруевич, весь огромный архив Белого <…>[1246].

К этому архиву Перцов после смерти Белого решил присоединить оказавшийся у него автограф покойного писателя. Рукопись, очевидно, прилагалась к написанному 14 декабря 1934 года заявлению «в Центральный литературный музей»:

Предлагаю Музею приобрести у меня неизданную рукопись покойного Б. Н. Бугаева (Андрея Белого), содержащую принципиальное изложение его гносеологических (в полемике против Канта) и метафизических (в духе антропософии) воззрений. <…> Она представляет первостепенный интерес для характеристики его взглядов. Рукопись иллюстрирована многочисленными рисунками и схемами Белого (до 30). Размером она около 1½ печ<атных> листов. <…> П. Перцов. 14/XII 1934

Предлагаю Музею приобрести у меня неизданную рукопись покойного Б. Н. Бугаева (Андрея Белого), содержащую принципиальное изложение его гносеологических (в полемике против Канта) и метафизических (в духе антропософии) воззрений. <…>

Она представляет первостепенный интерес для характеристики его взглядов. Рукопись иллюстрирована многочисленными рисунками и схемами Белого (до 30). Размером она около 1½ печ<атных> листов. <…>