Многоуважаемый Владимир Дмитриевич!

Благодарю Вас за сообщение относительно рукописи А. Белого. Письма моего к нему, которое Вы предполагаете как ее первопричину, не существует: рукопись эта была написана Белым как ответ (или, вернее, ответное изложение его взглядов) на две мои краткие записки, которые я послал ему, как резюме наших многих разговоров в Кучине (в 1927–28) и моих философских высказываний.

Эти записки при сем прилагаю (копии, ибо это были выписки из моих записных книжек, — отсюда и их фрагментарность). Записок этих было две — на совсем разные темы: 1) о системе гносеологии, и 2) о системе метафизической морфологии (которую я называл тогда «пневматологией»).

Отсюда и соответствующая двойственность рукописи Белого: сперва он излагает свои гносеологические взгляды (в полемике с Кантом), — потом переходит к метафизической части, отвечая главным образом на последний § 5 этой записки (и на наши беседы) и раскрывая по этому поводу свои антропософские взгляды. <…>

Вот все, что я Вам могу передать, но и возможно, этого вполне достаточно, так как сопоставление моих записок и рукописи Белого разъясняет ее генезис.

Всего хорошего!

Уважающий Вас

Сделка состоялась. «Рукопись Белого я продал за 250», — сообщал он Максимову[1251]. Рукопись была присоединена к сформированному еще при жизни писателя фонду Андрея Белого, а потом вместе со всей рукописной частью фонда передана в РГАЛИ (тогда — ЦГАЛИ).

Две краткие записки, которые Перцов тоже предоставил в Литературный музей, зачислили в раздел эпистолярия, присоединив к письму Перцова Белому 1929 года.

* * *

Первая записка Перцова, датированная апрелем 1927-го, озаглавлена «Об основаниях гносеологии»[1252]. Она носит более частный характер, чем вторая, и была, как кажется, составлена «в угоду Белому», для которого — и Перцов это прекрасно знал — проблемы гносеологии имели первостепенное значение:

Об основаниях гносеологии

Об основаниях гносеологии

1 Гносеология Канта — это картина нашего познания, каким оно было бы, если бы имело только два источника — ощущения и разум. Но о третьем и основном — цельном восприятии мира (интуиция), раньше всяких «синтетических суждений а priori» Кант, как истый европеец, даже не подозревает. Его мир — о двух измерениях.

1

Гносеология Канта — это картина нашего познания, каким оно было бы, если бы имело только два источника — ощущения и разум. Но о третьем и основном — цельном восприятии мира (интуиция), раньше всяких «синтетических суждений а priori» Кант, как истый европеец, даже не подозревает. Его мир — о двух измерениях.