Профессор провел в учхозе почти два месяца, занятых напряженной сложной работой, – он хотел всё закончить до холодов, которые могли начаться уже октябре-ноябре. В мастерских учхоза Игорь как-то удосужился прочесть на стенке график отпусков сотрудников и поразился количеству латышских, литовских, молдавских и белорусских фамилий. Он не удержался и поинтересовался причиной такой картины у главного инженера учхоза.

– Секрет простой, – ответил тот, – здесь был огромный лагерь НКВД до 1960 года, и это всё бывшие заключенные и их потомки, которым некуда было уезжать, и они остались в Сибири. Вы вот поговорите, например, со своим механиком, у которого нет большого пальца.

Этот механик поведал профессору такую историю.

Он жил на Западной Украине. Когда в 1939 году туда вошли советские войска, он спрятался в погреб, где просидел до прихода немцев в 1941 году. При немецкой оккупации он остался сидеть в погребе и дождался прихода советских войск. Однако и в этом случае он не счел нужным покидать убежище и досидел до 1950 года. После выхода из погреба ему дали пятнадцать лет за дезертирство, которые он отбывал в Красноярском крае. Освободившись, он остался тут жить. Таким образом, одиннадцать лет он просидел в погребе и потом еще пятнадцать лет в лагере за то, что сидел в погребе.

Потом главный инженер сказал Игорю, что людей с подобными историями у них работает предостаточно.

Закончили работу они в октябре. Стояло великолепное южно-сибирское бабье лето. В один из дней, когда коллеги профессора начали сборы в обратную дорогу, Игорь утром уселся на скамейку возле общежития и просидел так много часов, сбрасывая остатки многомесячного напряжения. К вечеру к нему подсела хорошенькая «монголовидная» девушка и попросила разрешения задать ему несколько вопросов. Она оказалась аспиранткой сельхозинститута и жила, как и другие аспиранты, в том же общежитии.

– Вопрос первый, – сказала она, – правда, что у вас одна рука протез?

Дело было в том, что Игорь поранил руку в начале работы и носил черную кожаную перчатку.

– Нет, не правда, можете посмотреть и даже потрогать…

– Вопрос второй, который интересует всех девочек в общежитии… Вы ведь все челябинцы, а там сильная радиация и, говорят, был даже взрыв, как чернобыльский. Поэтому вы все и не обращаете внимания на женщин?

Профессор рассмеялся:

– Не смешите меня. Конечно, нет, но мы попробуем немедленно исправиться.

Девушка широко открыла свои узкие глаза:

– И вы тоже будете в числе исправляющихся?

– Ну, это мы посмотрим! Как тебя зовут, юная монголка, и кто ты по национальности? – спросил профессор.