Безответными эти упреки оставаться не могут, ибо они могут оставить гибельные для ОГПУ следы. Моя нервная реакция на заседании может усугубить эти последствия. Необходимо собрать исчерпывающий материал, чтобы я мог отразить все эти упреки в письменном докладе на имя ЦК. Необходимо кроме того посмотреть самим нам, нельзя ли что-нибудь сжать, сэкономить еще дабы быть в порядке перед самими собой и перед партией и революцией.

Прошу Вас наметить план подбора всего материала и доложить мне.

Прошу прислать мне Ваши ведомости с разбивкой секретной сметы и пoручить всем отделам подобрать материалы для личного доклада мне в ближайшие дни с тем, чтобы я мог с их материалов составить по этому вопросу доклад в ЦК.

Прошу Вам дать данные, указав на их источники расходов царского правит[ельства] на аналогичные расходы.

Прошу дать данные расходов на милицию сейчас и полицию до войны, и штаты этих учреждений. Тоже об армии.

Для сравнения положения наших сотруд. с другими необходимо данные о фактич. раб. дне и жалованье у нас и у других. И о нашем личном составе – сколько рабочих, сколько канцелярских, сколько уполномоч[енных]. следователей и руководителей.

К какому времени дадите мне этот материал?

Указание Сокольникова на построение нашей сметы на резерв и постоян. расх. правильно. Только резерв надо относить не только к Вам (фонд зампреда), но и к каждому отделу и ПП».

Дзержинский выступил против решения наркома путей сообщения Я.Э. Рудзутака в связи с тем, что в смете НКПС на 1923/24 финансовый год на обмундирование несущих службу на транспорте агентов ТО ОГПУ НКПС отказался от дальнейшего выделения средств. Тот просил обеспечить эти расходы из общесоюзных источников. 2 июня 1924 г. председатель ОГПУ писал: «Такой отказ считаю ошибкой с точки зрения интересов самого НКПС. ТО ОГПУ, благодаря своей деятельности, сохраняет НКПСу многие миллионы. Ухудшение его положения очень чувствительное для него при ничтожном расходе НКПС (0,2 %) не в интересах НКПС. Конечно, настаивать не могу. Вам виднее»[592]. Он несколько смягчил свою позицию.

19 июня 1924 г. в записке Кацнельсону: «Смета наша в 5 911 000, безусловно, для государства чрезмерна. Прошу сформировать группу для проверки целесообразности такой сметы путем ознакомления с действительностью по каждому расходу, проверив, нет ли дополнительных доходов, лишних штатов, должностей, учреждений, помещений, складов, изданий etc etc. Для этой работы не жаль людей. Найдите их, сговоритесь с Манцевым, надо привлечь лучших из РКИ, ЦКК. Линия: все лишнее долой, то, что необходимо, оставить, жалованье давать приличное за работу, а за безделье гнать вовсе»[593]. И 30 июня 1924 г. обязал Кацнельсона объединить работу ЭКУ, Особого отдела, РКИ, РВСР, соответствующие синдикаты и тресты по улучшению и удешевлению изделий для армии, но предварительно подготовить данные о стоимости обмундирования «всей армии и одного красноармейца и сколько стоило содержание царской армии и одного солдата». Особо его интересовало: «почему до войны все обмундирование солдата стоило около 18 руб., ныне около 110 рублей, причем ныне красноармеец гораздо хуже обмундирован, чем до войны. Такое бремя для госбюджета непосильно и давит на всю промышленность»[594].