На сторону советской власти перешли 72 тыс. офицеров и генералов, составивших костяк командиров Красной армии. Они занимали ответственные посты в штабах фронтов, армий, дивизий и других формированиях РККА.

Советское политическое руководство было обеспокоено настроением командного состава армии и флота. К концу 1920 г. среди командиров Красной армии каждый третий был военным специалистом старой армии. Всего же в ее рядах находилось более 100 тысяч бывших офицеров, генералов и военных чиновников, и противники власти рассчитывали на поддержку антисоветски настроенных военных специалистов, предпринимая попытки собрать свои разрозненные силы и создать опору в частях и подразделениях. Об этом свидетельствовали участившиеся случаи распространения листовок с призывом к свержению существующего в стране строя, создания различных группировок в основном в полках и военных училищах. Некоторые военные специалисты старались подбирать кадры, руководствуясь старыми знакомствами и связями. В действиях ряда из них просматривалось стремление скомпрометировать красных командиров и политсостав, наблюдались небрежность и расточительство в расходовании государственных средств, тенденция к образованию касты, к занятию руководящих постов, восстановлению своего привилегированного положения.

Поэтому уже в 1918 г. был налажен оперативный учет (регистрация), который позволял держать в поле зрения бывших офицеров и тех граждан, которые участвовали в вооруженной борьбе с властью и могли снова взяться за оружие. 21 марта 1918 г. на заседании ВЧК Дзержинский предложил регистрировать арестованных. Было решено, что «дежурные оперативного штаба должны вести регистрацию арестованных». 17 декабря 1918 г. ВЧК взяла на учет бывших офицеров, генералов и видных чиновников царской армии и Временного правительства. Первым же декретом, обязывавшим чекистов заниматься регистрационной работой не только отдельных лиц, но и различных обществ и союзов, было решение СНК РСФСР от 24 октября 1919 г.

Негласному учету подлежали десятки тысяч граждан, совершивших уголовные, в том числе хозяйственные преступления, а также потенциальные противники советской власти, прежде всего офицеры, казаки, участники белого движения. На учете губЧК, а затем губотделов ГПУ находились не только конкретные лица, но и предприятия и хозяйственные учреждения. Об объеме их работы можно судить по данным Курской губЧК, в которой в 1921 г. на учете состояло 606 человек.

Дзержинский требовал, с одной стороны, наладить связь с теми, кто сотрудничал с советской властью, с другой – вести беспощадную борьбу с агентурой международной и внутренней контрреволюции, проникшей в штабы, военные учреждения, на оборонные предприятия. Особо он настаивал на наблюдении за верхушкой буржуазной интеллигенции, зачастую сотрудничавшей с зарубежными эмигрантскими центрами и империалистическими разведками. «Необходимо понять и учесть, – писал Феликс Эдмундович, – что государство воплощается в людях, а сплошь и рядом в советских учреждениях на трех-четырех сознательных коммунистов приходятся сотни буржуазных служащих, пропитанных капиталистической психологией»[695].