В ночь с 12 на 13 апреля 1925 г. в гостинице г. Маньчжурия был похищен чекистами З.И. Гордеев. Переодетые в форму китайских полицейских, они переправили атамана через границу в Читу, где по приговору коллегии ОГПУ в январе 1926 г. он был расстрелян. Этот тот Гордеев, который в мае 1922 г. во главе вооруженного отряда численностью до 50 человек выступил против большевиков, а затем неоднократно совершал вооруженные нападения на небольшие селения у границы[843]. Чекисты считали делом чести уничтожение головореза атамана Анненкова на территории Китая. В 1924 г. под давлением англичан атаман выпущен на свободу и заявил о намерении вновь включиться в борьбу против СССР. Москва приняла решение заманить его в ловушку, доставить на советскую территорию и предать суду. Операция по поимке Анненкова поручена начальнику ИНО ОГПУ М.А. Трилиссеру, начальнику КРО ОГПУ А.Х. Артузову и начальнику Разведупра РККА Я. Берзину.

Одним из активных участников операции был Карпенко. К моменту прибытия атамана в г. Калган он получил лаконичную записку: «Анненков в Калгане. Действуй». Под предлогом ведения переговоров о «службе» Анненкову 31 марта 1926 г. было вручено следующее предписание: «Атаману Анненкову Б.В. Сегодня старший советник господин Лин прибыл в Калган. Он приказал Вам не выходить из помещения до 16 часов, ожидая его распоряжения о времени переговоров с Вами». В тот же день Анненков вместе со своим помощником Денисовым вывезены из гостиницы и переданы советским властям компетентными китайскими властями как крупные военные преступники, а 10 апреля отправлены через Монголию в Москву, куда прибыли 20 апреля.

Арест Анненкова и доставка его в Москву для белой эмиграции стали полной неожиданностью. После окончания следствия Анненкова и Денисова повезли в Семипалатинск, а затем в Семиреченскую область, где они совершили главные преступления. Понимая, что ему придется отвечать за совершенные преступления, и все же надеясь на что-то, Анненков писал в ЦИК СССР: «…Сознавая всю свою вину перед теми людьми, которых я завел в эмиграцию, я прошу Советское правительство, если оно найдет мою просьбу о помиловании меня лично неприемлемой, даровать таковое моим бывшим соратникам, введенным в заблуждение и гораздо менее, чем я, виноватым. Каков бы ни был приговор, я приму его как справедливое возмездие за мою вину».

В другом письме, адресованном своим бывшим «партизанам», «прозревший» атаман писал: «Мы видим, что Советская власть крепка, твердой рукой ведет народ к благу, производит великую строительную работу на благо Родины. Советская власть призывала и призывает тех, кто искренне и честно хочет принять участие в этой работе». Оба письма были опубликованы в китайской печати и в газетах русской эмиграции.