Приезд знаменитого белого генерала Слащева, послужившего прообразом Хлудова в пьесе М. Булгакова «Бег», явился полной неожиданностью даже для симферопольских чекистов. Отправив свою жену и дочь в Италию, поздней осенью 1921 г. на итальянском пароходе «Жан» Слащев, генерал-майор Мильковский, полковники Гельбих, Мезерницкий, Нина Нечволодова, князь Трубецкой и еще несколько офицеров прибыли в Севастополь. Дзержинский даже прервал отпуск для встречи «возвращенцев».

Поведение Слащева перед чекистами произвело неприятное впечатление. Он стоял навытяжку перед допрашивавшим его чекистом и отвечал характерными для него фразами: «Слушаюсь», «Надеюсь заслужить», «Постараюсь оправдать доверие» и другое[908].

Из Севастополя генерал вместе с Дзержинским выехал в Москву. И не один, а с генерал-майором Мильковским и полковником Гельбихом. Предварительно Слащёв разослал в газеты письмо: «Внутри России революция закончена… Если меня спросят, как я, защитник Крыма от красных, перешел теперь к ним, я отвечу: я защищал не Крым, а честь России. Ныне меня зовут защищать честь России, и я еду выполнять свой долг, считая, что все русские, военные в особенности, должны быть в настоящий момент в России»[909].

Дзержинский не только спас Слащева, но и устроил его судьбу.

Приезд Слащева нанес сильный удар по антисоветски настроенному населению, врангелевскому (и особенно кутеповскому) офицерству. Учитывая, что Слащев – одна из самых ярких фигур в военном деле, председатель ВЧК считал, что он мог бы преподавать в военной академии Красной армии. Троцкий поддержал эти доводы Дзержинского. Комиссия в составе Каменева, Сталина и Ворошилова вопрос решила положительно.

После прибытия в Москву Слащев получил назначение преподавателем тактики на Высших курсах красных командиров (будущие курсы «Выстрел»). В 1929 г. Слащева на его квартире застрелил некто Лазарь Коленберг, который брал индивидуальные уроки у бывшего генерала на дому. На суде Коленберг объяснил, что мстил за своего брата, казненного по приговору Слащева в 1920 г. Суд оправдал убийцу[910].

Следовательно, принимаемые меры по ослаблению и ликвидации повстанческого движения и бандитизма, как то: амнистии, недели явки, добровольной сдачи оружия и др., давали положительные результаты. К этим операциям органы безопасности перешли в большей мере с 1922 г., потому что время и опыт показали, что только репрессивными мерами, рассчитанными прежде всего на уничтожение противника и запугивание населения, невозможно было подавить повстанческое движение и бандитизм. Поэтому парткомы РКП(б) и местные советы их проводили в сочетании с другими, более «мягкими» мерами, каковыми были: продуманная агитационно-пропагандистская работа партийных и советских органов при активном участии чекистов, создание благоприятных условий для «разоружения» банд и повстанцев (недели явки, амнистии) и другое.