Неординарный Зяма Паперный всегда будет для нас ассоциироваться с Мирой Блинковой. Ее тоже уже много лет нет с нами. От Игоря, у которого сейчас уже выросли сыновья, мы получили вышеупомянутый том в бело-голубой обложке, посвященный ему его матерью, с предисловием ее приятельницы Доры Штурман.
У Кати Соколовой
У Кати Соколовой
Благодаря Вене мы также много времени проводили у Кати и Вадима Соколовых. Вадим был членом Союза писателей СССР – на каком основании, было непонятно. Писал немного, скорее говорил. Он читал какие-то лекции по литературе; обожал говорить громким голосом, что временами было даже интересно. Он знал всех вокруг себя, и у него были хорошие друзья. Катя работала редактором в каком-то учебном издательстве. Она прекрасно ориентировалась в текущем литературном процессе и советовала нам, что читать. Кроме того, она была чрезвычайно порядочным и услужливым человеком. Мы встречались, когда представлялась возможность, часто у нее ночевали. Она тоже приезжала к нам, сначала вместе с Вадимом в Варшаву, а потом одна в Залесе. Мы ходили гулять, готовили еду. Однажды нам достался карп. После того, как карп был выпотрошен, очищен от чешуи с удалением основных костей и приготовлен в кастрюле с овощами и лавровым листом, он был вынут из кастрюли и оставлен остывать в салатнике на полу в душевой. Вернувшись домой, мы застали нашего кота Гришу в состоянии как будто он был на сносях, еле ходил и непрестанно облизывался. А от рыбы остался лишь хвост! А Гриша еще несколько следующих дней ничего не ел. Катя была очень удивлена, что мы никак не отреагировали: «У нас был бы крик, и коту бы досталось тряпкой!» А мы говорим, что это наша вина, потому что мы не закрыли двери в душевую, и кот знает, что все, что на полу, его.
Это у Соколовых, еще до того, как они разошлись, мы познакомились со Львом Копелевым, очень красивым мужчиной, который отсидел свое за категорическое неприятие массовых изнасилований и грабежей, совершаемых советскими солдатами в Германии[201]. Он оказался в той же шарашке, что и Солженицын, увековечивший его в образе Рубина в романе «В круге первом». Общение с ним и его женой Раисой Орловой нам навсегда запомнилось, хотя и длилось недолго – вскоре им пришлось покинуть страну, которую они считали своей родиной.
Среди друзей Соколовых были Володя и Люба Шляпентох. Он – социолог, связанный с социологами и математиками, работавшими в Новосибирске, она – экономист. Позднее мы с ними встретились на пляже в Гаграх. Саша Полянкер называл его «рыжим социологом», и действительно он был рыжим, что бросалось в глаза. Очень деятельный, брал собеседника, как говорится, «за пуговицу» и не отпускал. Впрочем, он всегда рассказывал что-то интересное, но иногда нам было уже достаточно серьезных разговоров, и мы при виде него сбегали. Один из его рассказов нам запомнился, и мы с радостью пересказывали его знакомым. Однажды ему было велено выслать в Новосибирск телеграмму академику Абелу Гезевичу Аганбегяну, о том, что один из его коллег по фамилии Каценеленбоген не может приехать на конференцию. Телефонистка принимает заказ на телеграмму, но тут начинаются проблемы с фамилиями.