Против текста статей записки помещен и приговор по ним Боярской думы. Приговорено было по первой статье для заселения Азова перевести туда 3000 пехотинцев с семьями из низовых городов ведомства приказа Казанского дворца и положить 3000 пехотинцам денежного жалованья из приказа Большой казны по 5 рублей человеку в год, хлебного жалованья по 6 четвертей муки ржаной, по 2 четверти овса на семью в год. Кроме пехоты, быть в Азове коннице из калмыков в числе 400 человек, положив им также по 5 руб. человеку в год; хлебного жалованья им не обещать, но если будут о нем просить, то снестись предварительно с азовским воеводой. На вторую статью пока только ограничились принципиальным решением общего вопроса о постройке флота: «морским судам быть». Но без справки о числе крестьянских дворов за землевладельцами и о деньгах купечества, по которым должна была быть разверстана корабельная повинность, нельзя было решать вопроса о числе кораблей, и поэтому было постановлено затребовать незамедлительно, «не замотчав», справок о числе крестьянских дворов, что за духовными и за всяких чинов людьми, а также представить сведения из таможенных книг о торговых людях, сколько и с каких промыслов взято с них за последние три года: в 202 (1693/ 94), в 203 (1694/95) и в 204 (1695/96) годах пятой и десятой деньги. Окончательное решение вопроса о судостроении было отложено до следующего заседания.

За двухнедельный промежуток времени между двумя заседаниями Думы, пока соответствующие приказы заняты были изготовлением требуемых справок, у нас есть несколько кратких заметок о Петре в дневнике Гордона. 22 октября Гордон виделся с царем в Преображенском и разговаривал с ним. 25-го царь был у Л. К. Нарышкина на Филях. 29-го он в компании обедал в Преображенском у думного дьяка Автонома Иванова. Под 30 октября Гордон заметил, что привезены были в слободу пушки, чтобы палить из них на празднестве, назначенном у Лефорта. Этим пиром в доме Лефорта 1 ноября начался ряд празднеств по случаю возвращения из-под Азова, отложенных за болезнью адмирала. За обедом у Лефорта, как он сообщал об этом родным за границу, было 200 человек, после обеда были танцы и фейерверк; все это сопровождалось, конечно, неизбежной пушечной пальбой. Гордон вернулся с этого праздника в 3 часа ночи и, по обыкновению, весь следующий день был болен[622].

4 ноября происходило второе упомянутое заседание Думы по предложенным Петром вопросам о восстановлении Азова и о судостроении. Заседание происходило в Преображенском. Гордон называет его the Cabinet Counsell — совет кабинета, и это дает основание предполагать, что в нем принимали участие члены Думы, стоявшие во главе приказов. Такой характер собрания членов правительства Дума и вообще имела во второй половине XVII в. Но неслыханной ранее новостью было участие в этом заседании иностранца Гордона, приглашенного в качестве военного специалиста. На этот раз доложены были справка о количестве крестьянских дворов за духовными и светскими землевладельцами и расчет, на сколько дворов следовало возложить постройку одного корабля. Совет решил назначить срок для постройки кораблей двухлетний — к апрелю 1698 г. За этот период времени духовные землевладельцы — патриарх, архиереи и монастыри — должны были выстроить с каждых 8000 состоявших за ними крестьянских дворов по кораблю с полным снаряжением и вооружением: «со всею готовостию, и с пушками, и с мелким ружьем». Землевладельцы служилого чина должны были выстроить к тому же сроку по кораблю с каждых 10 000 дворов. Таким образом, на общество налагалась новая натуральная повинность постройки и содержания построенных военных кораблей. Повинность именно состояла не в том только, чтобы строить, но и в том, чтобы содержать построенные корабли. Если бы какому-либо из выстроенных кораблей учинилась от каких-либо причин гибель, то строивший его землевладелец или группа землевладельцев обязаны были изготовить на его место другой, такой же. Конец приговора Думы оборван, и нельзя видеть, о каких подробностях шла речь далее; но, судя по записи о заседании в дневнике Гордона, можно заключить, что далее говорилось о привлечении непосредственно к постройке кораблей только крупных землевладельцев, за которыми за каждым было не менее 100 дворов. Землевладельцы, владевшие каждый менее чем 100 дворами, от непосредственного участия в постройке флота освобождались, и для них натуральная повинность заменялась денежным взносом по полтине со двора[623].