Приветствие сопровождалось такой же пальбой из пушек, как и приветствие адмиралу. За Шеиным и свитой двигался начальник артиллерии стольник Иван Никифоров Вельяминов-Зернов, далее солдаты с карабинами волокли по земле 16 турецких взятых в Азове знамен, а за знаменами вели связанного платками по рукам пленного татарина Аталыка. За пустой коляской и шестью оседланными лошадьми ехал генерал А. М. Головин со своими завоеводчиками; за ними — Преображенский полк, вооруженный копьями и мушкетами. За Преображенским полком везли в телеге на четырех лошадях изменника Якушку. На телеге сделан был тесовый помост, на нем виселица и две плахи, а в плахи «воткнуто по обе стороны два топора, два ножа повешены, два хомута, десять плетей, двое клещей, два ремня. А Якушка в турецком платье, голова в чалме обвита по-турецки, руки и около поясницы окован цепями, на шее петля», на груди доска с надписью: «Злодей»; на перекладине виселицы надпись: «Переменою четырех вер Богу и изменою возбуждает ненависть турок, христианам злодей». Над головой висело изображение полумесяца и звезды с надписью: «Ущерб луны». У плах на помосте стояли два заплечных мастера из Стрелецкого приказа. Везли Якушку мимо триумфальных ворот, как замечает современное описание процессии, «для того, что он за многое свое воровство и измену в триумфальные ворота везть недостоин».

Этот номер процессии рассчитан был на грубые чувства толпы, и вообще в столь бережном провозе Якушки на громадное расстояние от Азова до Москвы, о чем вели речь царь с адмиралом, как и в этом включении изменника в процессию, видно жестокое удовольствие от предвкушения его мук и казни, свидетельствующее о грубых нравах организаторов процессии. За телегой изменника шел Семеновский полк во главе с полковником Чамберсом; далее цесарские и бранденбургские инженеры, Франц Тиммерман с корабельными мастерами и плотниками, стрелецкие полки корпуса Головина полковников Озерова, Воронцова, Mapтемьяна Сухарева, Бутурлина. Последнее отделение процессии составляли полки корпуса Гордона. Впереди, предшествуемый своей конюшней, шел пешком сам генерал, при нем несли его значок, затем шли солдаты «в турецком белом платье, головы повиты платками турецкими», за генералом — его Бутырский полк, затем стрелецкие полки: Стремянной Конищева, Елчанинова, Кривцова, Протопопова и Михаила Сухарева. По сторонам улиц, где двигалась процессия, были выстроены стрельцы, которые отдавали честь высшим военным чинам, производя стрельбу из ружей. «Шествие, — говорит Лефорт в своем письме за границу с описанием процессии, — продолжалось с утра до вечера, и никогда Москва не видала такой великолепной церемонии»[611]. От триумфальных ворот процессия направлялась через мост, вступала в Белый город через Всесвятские, а в Кремль через Троицкие (Предтеченские) ворота. Из Кремля полки распускались по домам. Вечер Петр провел у Лефорта вместе с офицерами морского каравана[612]. Большие торжества были отложены ввиду болезни Лефорта. День закончился некоторым столкновением между царем и главнокомандующим. Главнокомандующий забрал к себе в дом пленного татарина Аталыка и отобранные у турок знамена. Вечером, рассказывает Гордон, царь прислал за знаменами, требуя их к себе. Шеин отказался их выдать. Царь присылал второй раз, но также безрезультатно, и только на третий раз, получив строгое внушение, Шеин согласился их выдать[613].