Первый посол, Лефорт, поспешил о своем новом назначении и о составе посольства сообщить за границу брату в хвастливом письме от 11 декабря, в котором он также указывал и предполагаемый срок отправления посольства в путь — около 15 марта. «Здесь новость, — пишет Лефорт, — которая вас поразит. Около 15 марта едет отсюда большое посольство в Швецию, Данию, Бранденбург, Англию, Голландию и даже к папе. Никогда еще такого посольства отсюда не отправляли. Его величеству было угодно назначить меня первым послом. Вторым послом назначен храбрый генерал, который был посланником в Китае; он состоял генерал-комиссаром моего флота под Азовом. Третий — канцлер (дьяк) и думный (член Боярской думы), который раз 20 посылался уже в разные страны. Его имя Прокофий Богданович Возницын, а второго — Федор Алексеевич Головин. Все наши приказания отданы. Моя свита будет состоять приблизительно из 200 человек, и я позабочусь о том, чтобы на нас не жаловались, как жаловались на предыдущих послов. Я запретил под угрозой большого штрафа кому-либо брать с собой товары для продажи. Что до чрезвычайных подарков, то у меня их уже много, и я ожидаю еще других. Со мной поедут: дюжина избранных придворных кавалеров — немецких или иностранных офицеров: г. подполковник Дуарсий и г. Кулом, также подполковник; кроме того, у меня 6 пажей, 4 маленьких карла и 20 ливрейных служителей, которые будут блестящим образом одеты, 5 трубачей, музыканты, проповедник, врачи, хирурги и отряд хорошо экипированных солдат. Ваш сын, мой племянник (Петр Лефорт), едет со мной. Так как я должен проехать недалеко от Женевы, то может статься, что я буду иметь счастие увидеть вас и всех милых родственников»[638].

Несколько известий о времяпрепровождении Петра за декабрь 1697 г. среди забот о кораблестроении, об отправке молодых людей за границу для навигацкой науки и о посольстве находим, по обыкновению, в дневнике Гордона. 9 декабря царь был на пиру, данном сыном Гордона, полковником Яковом Петровичем, причем присланный из Австрии артиллерийский полковник Граге производил какие-то опыты со стрельбой, которая удалась и царю очень понравилась. 13 декабря было особенно веселое и разгульное празднество у Лефорта, на котором, как говорит Гордон, «все или большая часть присутствовавших напились пьяны». 15 декабря Петру был представлен доклад Посольского приказа о «порозжих наместничествах» — о свободных наместнических титулах, которыми именовались, по обыкновению, послы и которыми можно было бы именовать отправляемых послов. Петр указал первому послу, генералу и адмиралу Лефорту, именоваться наместником новгородским, генералу-комиссару Головину — наместником сибирским[639]. 16 декабря происходили похороны корабельного плотника иноземца Никласа; Петр, разумеется, присутствовал на них и после похорон пригласил бывшего также там Гордона к себе в Преображенское обедать, и Гордон пробыл у царя до позднего вечера. «18 декабря, — читаем в его дневнике, — в 2 часа ночи загорелся дом князя Андрея Петровича Прозоровского. Мы все были там». Под этим «мы все» можно подразумевать обычно окружавшую Петра компанию и заключать и о его присутствии[640]. 19 декабря Петр слушал доклад Посольского приказа о жалованье чинам великого посольства, установил его размеры: Лефорту 3920 рублей, Головину 3000 рублей, Возницыну 1650 рублей, а также утвердил роспись съестных припасов для отпуска послам натурой: количество осетровых прутов, белужьих теш и спин, белых рыбиц, лососей, число ведер меду вишневого, малинового, обарного, боярского, выдаваемого каждому по чину[641].