«Ежедневно, — писал находившийся в Москве Плейер цесарю от 8 июля, — уезжают отсюда в Голландию, Данию и Англию молодые люди, которым под страхом потери земель и имущества велено ехать на собственный счет, и никто не может возвращаться без свидетельства об оказанных заслугах»[658].

Собирались также и великие послы, и в Посольском приказе продолжалась начавшаяся в декабре 1696 г. неустанная подготовительная работа. По документам о снаряжении посольства можно заметить, что дело посольства сосредоточивал в своих руках опытный уже в дипломатической службе второй посол, Ф. А. Головин; Лефорт же, не имевший в этом отношении никакой практики, был в посольстве таким же номинальным первым послом, как во флоте адмиралом. Головин считал нужным подготовиться к посольству, прочитывая дипломатические бумаги прежних лет. «Государе мой Емельян Игнатьевич, — пишет он Украинцеву в январе 1697 г., — повели, мой государь, дела, которые с нами велено отпустить, а написано отдавать подьячим помаленку, чтобы осмотреться мне все, что надобно будет, хотя начало — вели учинить сего дни. Федька челом бью»[659].

Формировался личный состав посольства. Каждый из великих послов представлял желательных ему дворян, членов своей свиты. Сверх той «дюжины дворян», о которой Лефорт писал брату за границу, он взял еще двух, так что его свита состояла из 14 человек, все иноземцев. Это были племянник его Петр Лефорт, Богдан Пристав, Яков Дуарси, Иван Гумар, Давыд Энглис, Вилим Турлавиль, Илья Кобер, Андрей Липкин, Филимон Монсов, Петр Книппер, Павел Вуд, Вахромей Меллер, Андрей Юнгер, Карл Блюмберг, причем первые семь называются в списке «дворянами», а вторые семь — пажами. Ф. А. Головин брал с собой двух родственников: сына Ивана Федоровича и брата Алексея Алексеевича Головиных и сверх того еще семь дворян: Семена Бестужева, Ульяна Сенявина, Глеба Радищева, Матвея Былецкого, Нефеда Срезнева, Григория Островского, Томаса Книппера. Возницыну полагалась свита из двух дворян, и он взял с собой также двух родственников: Андрея Федорова да Ивана Артемьева (племянник) Возницыных. С послами для церковной службы при сопровождавшей посольство походной церкви отправлялись священник Иван Поборский и дьякон Тимофей — оба от дворцовой церкви Живоносного Воскресения, что в верху — домовой церкви покойного царя Ивана Алексеевича. Переводчиками при посольстве были назначены состоявшие переводчиками Посольского приказа известный уже нам по письму его из-под Азова Петр Вульф и будущий знаменитый вице-канцлер Петр Шафиров, кроме того, два толмача: Андрей Гемс и Алексей Зверев. Канцелярия посольства сформирована была из шести подьячих. Из них трое (Михаил Родостамов, Михаил Ларионов и Никифор Иванов) взяты были из Посольского приказа[660], четвертый — Федор Буслаев — из приказа Большой казны, пятый — Иван Чернцов — из приказа Казанского дворца. Шестой подьячий — Петр Ларионов, сын упомянутого подьячего Посольского приказа Михаила Ларионова, — выпросился сам взять его с отцом при посольстве, мотивируя свою просьбу заслугами отца, бывавшего за границей на дипломатической службе и ездившего под Азов, а затем желанием за границей учиться: «для науки в тех государствах цесарского языка»[661].